HI 
Forwarded from pip-squeak leni
Forwarded from штож.
Forwarded from Курилка за ветеринаркой у озера
В будущем мире вырвавшегося из-под контроля глобального потепления и пугающих достижений науки, смертные живут бок о бок с удивительными и сложными роботами. Но когда продвинутый прототип робота-ребенка по имени Дэвид программируется на проявление бескорыстной любви, члены его человеческой семьи оказываются неготовыми к последствиям такого чувства.
В молдавской деревне 42-летняя Елена отправляется в путь, чтобы вырваться из социальных и семейных условностей и взять свою жизнь под контроль, следуя недавно появившимся мечтам.
Росс МакЭлви исследует время и память через кадры со своим сыном Адрианом, переплетая их общую историю кинематографа с незавершённым голливудским ремейком «Марша Шермана», создавая размышление об утрате и документировании.
Пещера Шове на юге Франции закрыта для доступа общественности, поскольку более 300 рисунков с изображениями животных в ней являются древнейшими образцами пещерного искусства в мире и любое заметное изменение влажности воздуха в пещере может привести к их повреждению. Право доступа, лишь на несколько часов и с соблюдением ограничений, есть у немногих археологов. И только четыре члена съёмочной группы получили специальное разрешение от министра культуры Франции для съёмок этого фильма.
Брат Лидии исчезает в тумане. Она поднимается на борт летающего корабля и обнаруживает, что может создавать мощные созвездия из своих воспоминаний, чтобы сражаться со Спеллбиндером. В её спасательной миссии к ней присоединяются юный моряк Лукас и её питомец Криттер.
Forwarded from Курилка за ветеринаркой у озера
Forwarded from Your Gideon ✈️
Forwarded from pip-squeak leni
🍵Отдаленный смех Калеба и Мей уже не слышен: спят, наверное. Гидеону видится, что Мей улыбается, уткнувшись Калебу в плечо. Вероятно, ручонка обнимает твердый, как скала, торс где-то на уровне резинки — он же в штанах сейчас, так? Мей наверняка тепло и хорошо.
Гидеон вздыхает и поворачивается на другой бок.
Калеб, скорее всего, обнимает Мей за талию. Поглаживает, как обычно, или, пока не заснул, играет с прядью волос Мей, дразнит шепотом на ухо. Калеб любит дразнить, а потом ехидно улыбаться — в этом заключается его смысл жизни.
Гидеон переворачивается на спину, руки складывает на животе.
Как-то одиноко.
Кукушка больше не кукует, сверчки скрипят под ухом, комары облепили палатку, но Гидеон свет ни за что не погасит.
🌿🟢🪴
«…Девяносто девятая булочка, сотая булочка…»
Сон никак не приходит.
«…Сто пятая булочка…»
За палаткой справа что-то хрустнуло — Гидеон замолкает в мыслях, распахивает глаза и настораживается.
Теперь справа тихо, а слева шелестят кусты — Гидеон не двигается и даже не дышит.
«…Чистая и юная душа…» — слова Калеба отдаются эхом в голове, и шелест стихает.
«Да ну, бре-е-е-ед. Какие к черту призраки?»
Гидеон делает вдох и хмурит брови, потому что слишком взрослый для таких сказок — это во-первых. Во-вторых, Гидеон — это самая что ни на есть чистая и юная душа, и мысль снова отбирает дыхание. Он слишком молод, чтобы умирать.
Где-то за пределами палатки проступает женский смех, и Гидеон прислушивается — это Мей? Хотят напугать?
Пф!
Гидеон рыщет по палатке в поиске оборонительного оружия — ведь ему совсем не страшно, но находит только связку зверобоя и фонарь.
Отлично. Они получат этим самым веником.
На счет три — Гидеон выпрыгивает из палатки, рыча и крича, фонарем тычет вперед, уже ликует, но резко замирает, замолкает, и рот остается открытым: перед ним — призрак.
Твою мать.
Самый настоящий призрак: весь белый, как это обычно бывает, на земле не стоит — парит в воздухе. Страшный, жуткий и стопроцентно злобный, иначе и быть не может. Призрак смеется женским голосом, и совсем на Мей не похож.
Гидеон орет.
Вспоминает, что в руке «оружие» — тычет зверобоем в призрака, тот замолкает. Реально работает?
Гидеон расправляет плечи, чувствует себя увереннее и уже планирует, как будет рассказывать о схватке с нечистью, но призрак бросается на него, и Гидеон несется со всех ног к палатке Калеба и Мей. Он не кричит — тело окаменело от страха. В спешке и не с первого раза дрожащими руками находит язычок молнии у входа в палатку — быстрее-быстрее — тянет за него, сетка палатки падает на землю.
Внутри темно, тепло, и кто-то сладко сопит.
Разбудит? И расскажет что? Подумают, дурак, и в поход с собой больше не возьмут.
Гидеон собирается с духом, вернее, собирается с собой против духа, оглядывается — никаких призраков больше нет, кусты не шелестят, ветки не трещат.
«Привиделось? Пересидел на свежем воздухе, наверное…» — думает он и проводит устало рукой по лицу, переводя дыхание, но что-то хватает лениво за футболку и тянет вниз.
Forwarded from pip-squeak leni
Запах хвои, треск веток под ногами, щебетание птиц, напекшее в голову солнце, — май забегает в лето, и сезон походов официально открыт.
Калеб и Гидеон ставят палатку: Калеб — смеется и сияет, Гидеон — молчит, и кажется, что пускает тень, хотя солнце в зените; Мэй укладывает веточки колодцем на кострище.
«В этих лесах водятся волки», — Калеб абсолютно серьезен, Гидеон — чернее грозовой тучи.
«Зачем же мы тогда приехали сюда? Мэй, как ты вообще согласилась на это?»
«А я сама и предложила», — Мэй сдерживает смех.
«Гид, хочешь, подвинем твою палатку, а то она ближе всего к лесу? Хотя… На месте волка я бы съел тебя первым», — Калеб подмигивает и улыбается, Гидеон — посылает подальше.
🌿🟢🪴
Солнце заходит за горизонт, костер трещит, в котелке варится чай из лесных трав. Калеб достает из корзинки заранее приготовленные бутерброды, мурлычет под нос песенку, но внезапно прерывает себя: «Мэй, обязательно добавь цветы зверобоя, а то…»
«Я помню, еще днем собрала, сейчас добавлю».
«Зверобой? Он же горький! Давайте землянику лучше добавим», — хмурит брови Гидеон.
«Кажется, он не знает…» — Мэй держится из последних сил и прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться, лицо старается держать серьезным. Не до шуток ведь.
«Не знаю чего?..»
«Давай не будем его пугать лишний раз», — Калеб как ни в чем не бывало возвращается к бутербродам. Лучший выпускник актерской школы.
«Если вы хотите меня напугать, то у вас не выйдет! Я вообще-то…»
«…бесстра-а-а-ашный пилот», — Мэй с Калебом отвечают в унисон, в голосе чувствуется снисходительная ирония; Гидеон громко вздыхает, запрокинув голову.
«Так, а зачем… — продолжает Гидеон, прочистив горло и выпрямив спину, — …зверобой?»
Калеб бросает взгляд, Мэй — ловит.
Телепатически, как у них заведено, решают, кто продолжит рассказ.
«По легенде этот лес считали живым, — начал Калеб приглушенным голосом. — Когда неурожаи следовали один за другим, а болезни уносили людей, жрецы объявили: лес требует дара — чистую и юную душа».
«Понятно. Страшилки у костра», — перебивает Гидеон, и, кажется, плечи его уже так не напряжены. — «Ну дальше понятно: жертву послали, лес схавал да не дохавал, и душа бродит по сей день».
«О, так ты тоже знаешь эту легенду?» — Мэй хлопает глазами.
«Они все одинаковые», — Гидеон уже совсем расслабился, лег на бревно, свесив ноги, и закрыл глаза.
«Получается, чай со зверобоем не будешь? — Калеб зачерпывает кувшином чай из котелка и наливает в походную кружку. — Он защищает от духов».
«Не-а, сами пейте свой горький чай. Я лучше земляники поем».
Мэй перекидывается взглядом с Калебом, тот ехидно улыбается.
🌿🟢🪴
Сверчки стрекочут, сова ухает, Гидеон зевает со звуком.
«Мы с Мэй пойдем спать, она уже носом клюет. Увидимся завтра. Нам оставить свет в палатке, чтобы ты нашел нас, если что?» — Калеб хлопает Гидеона по плечу, тот цокает и ругается под нос.
Палатка Калеба и Мэй рассчитана для двоих, но в ней свободно поместились бы и трое. Калеб выключает фонарь — в палатке Гидеона свет еще горит.
«Думаешь, поверил?» — Мэй спрашивает полушепотом, укладываясь в общий спальник.
«Сто процентов, — Калеб светится от счастья и ставит будильник на смарт-часах. — Он сегодня не заснет. Жди гостей, Мэй».
