Первый шлюз на пути к Пристани обычно проходят во сне.

Бездыханный, я лечу в пропасть, падаю на землю, дух выбивает из тела, и я-дух встаю во весь рост. Вокруг меня колышется сероватая трава, стебли заслоняют обзор. Я оглядываюсь, тело лежит ничком, обнимая холмик. Я ничего не смогу взять с собой, и тело мне тоже придется оставить здесь. Я отворачиваюсь и иду.

Каждый шаг в этом вязком море дается с трудом, но не трава задерживает меня. Я иду через свою жизнь, как через объемную галлюцинацию, события становятся более выпуклыми. Цвета могут быть острыми или напряженными, звуки имеют объем и протяженность. Время может быть смазано и неоднородно. И, в то же время, я вижу все так ясно, как никогда прежде. Вот этот человек, который говорит, что будет со мной до конца дней моих. Не пройдет и полугода, двух шагов в сторону, его уже нет рядом. Вот это люди, которые говорят, что они — моя семья. Там — одинокое детство, тут — выигранное соревнование, в отдалении — проваленный экзамен, чуть позади — огромная студенческая пьянка. Поезда, лица, разговоры, поцелуи. Крики, тоска, вопли. И музыка. Мелодия, которая тянется через все это.

Здесь опасно задерживаться или думать над чем-то. Да, это было, и здесь это обычно показывают так явно, будто еще можно вернуться туда и что-то изменить. Нет, только проходить и смиряться с потерей того, что мне никогда не принадлежало. Мне только дали подержать это в руках.

Самое трудное — продолжать идти. Чувства обостряются. Я не могу просто отвернуться от полученной когда-то пощечины, пройти мимо хрупкой радости от подарка, закрыться от картины близости с вон тем человеком, которого я больше не хочу видеть. События идут дальше, кругами, и я вижу и ощущаю в полной мере то, чем может стать ближайшее завтра. Декорации событий отходят на второй план. Я пью свою чашу, там много горя, одиночества, зависти ко мне, внутренней боли, тишины, смеха и счастья. Там будет борьба и потери самых близких. Мир закутывает меня в острое одеяло. К счастью, мне не нужно проталкивать воздух в легкие, я дух. И я продолжаю идти к Пристани.

Меня держит инерция, автоматизм. Все то, что позволяло выживать, будучи в теле, здесь становится препятствием. Каждое продвижение должно быть направленным и осознанным. Я должен раз за разом вспоминать по крупицам, кто я, куда иду и зачем. Собирать себя по частям, и это безумно трудно. Каждое слово — мантра, нужно следить не то, чтобы за мыслями, за намерением того, куда ведет эта мысль. А еще, да-да, записывать! Ведь я взял с собой в багаж мысль о необходимости вести записи.

И только теперь я замечаю у себя в руках призрачный блокнот. Карандаша нет. Я пробую сосредоточиться, вообразить детально палец и провести по страницам. Ерунда, будто круги по воде разошлись и сомкнулись обратно.

Тогда я пробую говорить, не размыкая рта. Додумывать только половину мысли. И я начинаю...

Мое имя здесь А., я держу путь к Пристани. Это место и время для тех Существ, которые не могут ткать и сшивать дальше полотно своей жизни, поэтому они оказываются здесь ментально вне зависимости от того, где они присутствуют физически. И понимаю это только на первом шлюзе, где раскрывается иллюзия умирания...

Есть! Страницы призрачного блокнота стали покрываться вязью узоров. Язык не имел значения, ведь сохранялась суть...

Я продолжил.

Смысл Пристани в ее прохождении, в том, что мироздание пустотно. Я описываю свой путь. Я стараюсь делать это каждый день. Когда кажется, что я больше ничего не могу и не напишу, не надиктую, я продолжаю. Сейчас я проваливаюсь и живу Пристанью, ее обитателями и описанием Пристани. Если я перестану это делать, перестану танцевать, я споткнусь и упаду в образы.

Да, да! Трава стала укорачиваться, и свет стал разворачиваться вокруг меня, как рулон обоев, обдавая меня пылью и трухой.

Хотя, погодите... Откуда у света труха? Но я уже вошел в раж и не говорил, а зачитывал будто уже по написанному.