Ханука, день восьмой.

Смотритель задумчиво и, кажется, несколько требовательно глядит на чайник с водой. Кажется, что чайник вздыхает в ответ, а потом послушно начинает свистеть, закипая.
- Зачем ты с ним так? - Спрашивает рабби Нахман и смеется.
- С кем?
- С чайником.
- А что не так? Я его поставил на огонь кипятиться.
- На огонь?
- Точно, - спохватился Смотритель, обнаруживая у себя в руках зажигалку, которой он забыл воспользоваться.

Громко чирикает звонок.
- Зачем ты это сделал? - Спрашивает Смотритель как будто бы у чайника, и идет открывать.

Через минуту на кухню врывается разгневанная и зареванная Дебора.
- Ты! Ты! - Кричит она Нахману.
- Я, - грустно отвечает он.
- Ты хотел, чтобы я туда поехала! - Шипит Дебора, сбавляя громкость при виде Смотрителя.
- Хотел, - признается Нахман. И добавляет, - а ты нет?
- Ну! Так я поехала! - Снова вскрикивает она.
- Поехала, - соглашается Нахман.
- Зажгла свечи, - хрипло заканчивает она, - и что дальше?

- Здесь тоже можно зажечь свечи, - это уже Смотритель. - Насколько мне известно, наступает восьмой день.
- Да, - тихо говорит Нахман.

Дебора выхватывает протянутую зажигалку у Смотрителя. Подходит к подоконнику, где ее ждет подготовленная ханукия и свечи. Говорит благословение. Слышит за спиной "амен". Зажигает свечи трясущимися руками в такой тишине, что слышно только дыхание, треск колесика зажигалки и удары сердца.
Наконец, все девять свечей горят. Дебора осторожно отходит от окна на шаг. Разворачивается, отдает зажигалку Смотрителю и порывается уйти, но он ловит ее и спрашивает:
- Где ты была вчера?

Дебора хочет закричать "не твоё дело!", вырвать свою руку из его руки и уйти, не оглядываясь. Но встречается взглядом со Смотрителем.
- В синагоге для лишних евреев, - тихо говорит она, - таких, которых отовсюду выгнали.
Потом из нее будто выпускают весь огонь, она быстро оседает на пол. Смотритель успевает подхватить ее за руку и усадить на подушку у стены. Из глаз Деборы теперь льется вода.

- Представляешь, ребе, у них после Шоа есть лишние евреи, - говорит она, глядя в пол. Ее лицо остается неподвижным.
- Представляю, - говорит рабби Нахман и протягивает салфетку.

Дебора сморкается.
- Зачем тогда ты пришел, - говорит она в нос, - и как ты вообще можешь на это спокойно смотреть.

- Могу, - отвечает Нахман, - а как еще смотреть на жителей града Ниневии, не научившихся отличать право и лево?

- А Всевышний? - продолжает Дебора, будто не слышит ответа. - Ему тоже плевать?

- Ты же понимаешь, что не плевать, - мягко говорит Смотритель, протягивая Деборе чашку чая.

- А вот и плевать! - плачет Дебора, - Иначе Он бы вмешался!

- Так Он и вмешался, - подал голос рабби Нахман, - иначе как бы ты получила этот адрес?

- Но я могла бы не поехать, - возразила Дебора.

- Могла бы. Это называется "свобода выбора", - сказал Смотритель. - Без нее, конечно, все было бы куда проще, не было бы никаких отверженных и убитых. Но и людей бы не было. Только послушные куклы.

- А вы знаете толк в чае, ребе - говорит Дебора, повернувшись к Нахману, - Но как вы догадались, что я диббук?

- Слишком много вопросов, - улыбается Нахман, - на который ты знаешь ответ сама, но зачем-то спрашиваешь меня. Почему я прихожу? А что, было бы лучше не приходить? Почему я остаюсь спокойным и радостным? Ты считаешь, что лучше было бы паниковать и отчаиваться? Чему бы это помогло?
Ни с кем не получится говорить прямо...

- Но почему? - не унимается Дебора.

- Потому что ты предпочла позвонить в дверь, несмотря на то, что у тебя с собой есть отмычки от всех дверей, - отвечает Смотритель.

- Все верно. Не стоит вламываться в чужое сердце, даже если у тебя есть ключ от всех сердец. Тем более, если он у тебя есть, - отвечает Нахман, - поэтому я рассказываю сказки. Остается только благословлять этот мир.

- Но он такой ужасный, - шепчет Дебора, - такой несправедливый.

- А что, если проклинать, он станет лучше? - тихо говорит Смотритель и смеется.
#ханукальные_сказки