Если бы только у меня был доступ к технике... Найти Фредерика. И что я ему скажу? Привет, это я передал тебе свой дневник, думал, что умер, но выжил? Фредерик, тут понимаешь ли, дофига военных секретов Элизиума, будь добр, скинь мне все обратно, и ничего не будет? Ха-ха. Если Фредерик один из не подлежащих суду, то я даже не уверен, поймет ли он то, о чем я ему говорю. Или я буду говорить с опекуном или программой, действующей от имени несчастного Фредерика? А что, если он в сознании? Нет, Алхимик, это Фредерик теперь волен говорить тебе "забудь меня, и тогда тебе ничего не будет...", потому что ему-то "не будет" в любом случае.

А если подождать, и Фредерик умрет? Тогда дневники всплывут в общий доступ автоматически, и...?
И ничего. Мордехая Кауфмана, боевого мага, который их вел, официально больше нет, его натальный паспорт аннулирован. Есть ли идентичные паспорта? Был. У Деборы. Больше нет. Не думать про Дебору, боль помешает... Но боли не было, блок, который я когда-то поставил себе сам, больше не работал. Я мог думать про нее свободно.

Это значит - что? Я другой человек с другим натальным паспортом. Я могу не делать ничего, и никто не свяжет меня и Мордехая Кауфмана. Все понимают, что мы физически одно и то же лицо, но с точки зрения Л.О.Р.К. - больше нет. Элизиуму придется утереться. Но как мне вернуть свои дневники? Необходимо найти Фредерика, пока не поздно... Как?

Я посмотрел на остатки кофе, допил их. Что они от меня хотят? Заполнить дневник? Хорошо. А потом у меня будет время подумать.
Я взял синий ежедневник, открыл его на первой странице и замер.

"Прежде, чем приступить к самому искусству, нужно научиться большому числу, казалось бы, не связанных вещей. Научиться оставаться наедине с собой, чувствовать себя, слышать свой внутренний голос.

Эрих Фромм - Искусство любить.

Желаю тебе успехов в освоении искусства сновидений!"

Библиотека, доставшаяся нам от покойных родителей. Элизиум не копался в бумажных книгах, изданных до первого проявления лорка. Считалось, что после этого наступил такой "конец мира", что книги, написанные до этого момента, не могут быть интересны, то есть, не представляют никакой опасности для существующего миропорядка. Их переиздание никто не контролировал. Мог ли кто-то, кроме нас двоих знать, что значили для нас книги из родительской библиотеки?

Кем бы ни был этот бен Авраам на самом деле, он дал хороший совет. Не дергайся, не делай поспешных выводов. Ты не понимаешь их игры.

Но и они вряд ли понимают нашу игру. Если я правильно прочитал написанное, Дебора могла быть жива. Я взял перьевую ручку и вывел, стараясь унять тремор:
"Любовь - это активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим" - ничего не произошло. Я продолжил:
"Всегда спрашивай себя: а поступил бы я с любимым человеком так, как поступаю сейчас с собой" - ничего, только чернила моментально схватывались. Наверное, очень качественные, как и бумага.

В отчаянии я предпринял третью попытку: "Б-г есть любовь". Мне показалось, или буквы стали чуть более темно-синими?

Нужна другая книга, другое, комплементарное повествование.
Я глубоко вдохнул и написал: "Произнесена первая буква Имени".
Буквы стали красными, затем исчезли без следа.

Затем на листе бумаге проступили слова: "Когда я буду убивать вас в следующий раз, - ответил Шарлах, - я вам обещаю такой лабиринт, который состоит из одной-единственной прямой линии, лабиринт невидимый и непрерывный"

Чтобы проверить свою догадку, я капнул кофе на бумагу. По бумаге пошла очень мелкая рябь, слова исчезали, от последнего до первого, пока страница не осталась чистой, будто на ней ничего никогда не было написано. Бумага, погруженная между обыденностью и лорком.

Можно было предположить, что в отделе, куда меня перевели, это обычное дело. Но кто оставил мне цитату и пожелал успехов? Стоит ли вообще доверять этой бумаге?

В любом случае, необходимо записать свой сон, и я решил написать все, начиная с погружения, но не раньше. Не следовало упоминать дневник и Фредерика. Теперь все это остается только в моей голове.