Следующий зверь, на которого я наткнулся, был уже мертв. Но его флейта почему-то цела. Я поднял ее, отдышался и стал играть. Тело зверя стало более прозрачным - или мне показалось? Я закрыл глаза и поиграл ещё немного. Открывать глаза было страшно, но я пересилил себя.

Так и есть. Мертвый зверь исчез целиком.

Но на поляне сидели другие - загнанные, израненные, держащие в лапах сломанные флейты, скрипки, свирели, гусли и даже варганы, но живые - звери. И смотрели на меня.

Я стал играть громче, и звери, подобрав остатки своих инструментов, один за другим, проходили за мою спину, прочь от второй флейты.

Я шел вперед и играл.

Наконец, я вышел на поляну, посреди которой стоял один-единственный фиолетовый тапир и играл на флейте. Рядом стоял Крысолов и, ухмыляясь, бил его тростниковой палкой.

- Крысолов! - окликнул я.

Тут он увидел меня, бросил палку, завопил и бросился бежать вправо через тростник, в сторону поворота реки.

- Стой! Ответь! - хотел крикнуть я, но слова оборвались в горле.

Я помнил это место. Здесь начинается Вечный Обрыв. Дна у него нет.

Крысолов, испугавшись, сиганул в пропасть.

Зверь, которого он только что бил палкой, бросил флейту и упал на нее всем телом. Раздался треск и какой-то плавный протяжный последний звук, с которым умерла его флейта.

Зверь дышал ровно и тяжело - спал, но это был тяжелый сон.

Я положил флейту его мертвого сородича рядом с ним, достал из рюкзака настойку из горьких кореньев и поставил рядом, развернулся и пошел прочь от обрыва, туда, где река впадает в Море, к Сердцу Пристани.
[26.10.2020]