Мне не страшно, не больно. Продолжать танцевать и записывать — это мой смысл на сегодня. Где-то в пути, хлебнув отвара из Злого Корня, я потерял страх. От меня убегает тщеславие и суета, и люди прячутся как крысы, а крысы и химеры льнут к моим ногам. Когда я умру совсем, я останусь один, один! Никто меня не найдет!

Труха забилась в рот, и я чихнул. По-настоящему чихнул, ртом, легкими, горлом! Я живой.

Кто-то тряс меня за плечо, хрипло приговаривая:

-Эй, парень, проснись, ты даже меня разбудил, проснись...

Я разлепил глаза. На меня ласково, во все восемь паучьих глаз, уставилось местное Добрище. Добрище был гигантской химерой с телом старика и паучьей башкой. Видели его часто, но вот бодрствовал он редко.

-Чаю тебе принести, что ли?, — утробно спросило Добрище, пошевелив хелицерами, — а то небось переборщил ты со своими Злыми Кореньями.

Он развернулся и вышел из купе. Я слез на нижнюю полку, стащил с верхней рюкзак и протянул руку за термосом. Термос был легок и пуст! Я точно не пил из него перед тем, как уснуть. Рюкзак все время был у меня под головой. Я выругался и потер ладонью окно. Мгла и пятна фонарей, больше ничего. Я протянул руку к выключателю и включил свет. Проморгавшись, я еще сдержался, чтобы не заорать. Обе мои руки, от кончиков пальцев до локтя, покрывала красная вязь, точь-в-точь такая, какая вырисовывалась в блокноте от моих слов.

-На что уставился?, — сказало Добрище, заходя в купе с дымящимися ароматными чашками., — А, руки...

Тут оно понимающе закивало.

-Садись, рассказывай.

-Что рассказывать?, — тупо переспросил я.

-То, что ты кричал во сне, — вздохнуло Добрище., — Как тебя зовут, как тебя сюда занесло...

-Добрище, да ты чего! Я же А., я тут уже раз тридцатый только за эту жизнь, не узнаешь что ли?, — попытался отмахнуться я. А у самого пот на спине градом льется. Что-то пошло не так... "Да, брось, А., — сказал я себе, - Добрище должно тебя помнить. Оно, хоть и спит, а помнит всех, бывших в Пути хоть раз".

-Знаю, слышу, зла чинить не собираюсь, — тут оно задумчиво подвигало волосками и почесалось. Человеческой пятипалой рукой счесало пару паучьих волосинок с башки в чай, — На то я и Добрище. Но не узнаю тебя, парень. Всех помню, А. помню, был такой. Крайний раз год назад был. А ты кто такой — давай рассказывай. Лучше не ври и не доказывай, что ты — это он. И не бойся, не бойся меня. От страха все вранье и бывает. А ты уже все равно на пути к Пристани, а с него не свернешь, да...

Тут Добрище замолчало, а я стал собираться с мыслями, прежде чем открыть рот. Я собирал намерения в мысли, мысли в слова и ощущения. Давалось это так легко, как в недавнем сне. Как будто я всегда так жил.

И тут, когда я уже собрался открыть рот, я застыл.

Я не проходил шлюз во сне, это был не шлюз. Я не знаю, что это было. ЭТО БЫЛ НЕ ШЛЮЗ.

Добрище посмотрел на меня и глухо засмеялся. Честное слово, я не знаю, как человеческая глотка соединяется с паучьей трахеей, но этому смеху я уже не удивился.

-А, теперь-то ты понял, — сказал Добрище, глядя на меня, — но ты не торопись. Времени все равно нет. Я слушаю.

Я кивнул и начал сборку по новой.

[23 февраля 2016 года]