Треки второго и третьего микстейпов Оксимирона являются собраниями, которые вместе составляют примерно десятилетие его творчества. Через них можно попасть в мир лирического персонажа, и попытаться увидеть его портрет.
Эта задача не так уж проста, потому что одинакова и для нас и для автора. Ведь записав уже больше сотни треков, Окси кажется так и не ответил на свой главный вопрос — «Кто такой Оксимирон?».
«Эта инфа как лавина, в ней вранья половина. Но ты никогда не узнаешь какая именно»
Во время прослушивания альбомов перед глазами сразу же начинают мелькать картинки. Авантюристы, предатели, шуты, правители, мигранты, друзья, враги, Петербург, Лондон и Акапулько по очереди появляются на воображаемой сцене и оказываются под пристальным, оценивающим взглядом автора, позиция которого всегда остаётся неизменной. Он всегда сомневается, отрицает, и не знает, что из сказанного правда, а что — вымысел.
«Кто я — андеграунд или продажный гондон»
«Вроде поп-артист, но до сих пор МС»
«Стал неясно чем, был школяр в очках»
В этих противоречиях и постоянных размышлениях заключена одновременно красота и боль. Оксимирон является всеми и никем одновременно.
Здесь можно вспомнить трагедию Луиджи Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора». В одной из сцен персонаж Отца спорит с Директором — режиссёром, создающим пьесу, и задаёт ему крайне значимый и очень сложный вопрос: «Вы можете сказать, кто вы такой? Персонаж всегда есть „кто-то“. Между тем человек […] вообще часто может быть и „никем“».
Этот вопрос строится на парадоксе. Персонаж всегда в некотором смысле определён. Его свойства, поступки и судьба зафиксированы произведением. Живой человек устроен иначе.
Как живой человек, Оксимирон меняется во времени и каждый персонаж возникает из его языка, биографии, фантазий, культурных контекстов. Невозможно провести чёткую границу и сказать, что один из них «настоящий», а остальные — нет.
«Многоголосье, я лишь резонатор под камертон»
Как и в пьесе Пиранделло, у Оксимирона персонажи знают, кто они, лучше, чем автор знает себя. Оксимирон как субъект, который производит многоголосие, оказывается гораздо менее определённым и тонет в этом множестве голосов, каждый из которых требует пространства.
И если оставить в стороне красоту и эстетику его текстов, можно увидеть, что в них очень много напряжения. А самыми уязвимыми моментами являются те, где автор говорит о реальности, в которой не может остановиться ни на одной из версий себя и должен продолжать поиск, потому что ответ на вопрос «Кто я?» очень значим.
«Я такой же, как и все, но я слышу зов»
«Люди маются, выбирают пятьсот разных одеяний, когда теряют лицо»
«Впереди водоворот, не щади меня, сними с меня хитиновый покров»