Богомолов

Наблюдения за модными в московских кругах постановками Богомолова в МХТ подтвердили, что талант и вульгарность вполне совместимы. Как совместимы, впрочем, вопреки надежде Пушкина, гений и злодейство, уже потому, что гений всегда докажет: его злодейство - благо, непонятое остальными. Вульгарность Богомолова на более базовом уровне: она не в том, что, к примеру, тело старшего Карамазова хранится в его персональном солярии, полублаженного Алёшу играет Роза Хайруллина, а госпожа Хохлакова трахается с милиционером. Это все можно, в принципе, вынести, как и 5 часов постановки в целом. Ее соль в самой операции, которую он проделывает со зрителем, как бы делая его причастным «свежему и актуальному прочтению классики». Для этого ему надо не поднять публику до героев Достоевского, а свести самих героев до уровня публики. Он как бы говорит залу: да они такие же как вы, только еще комичнее. Все мы - внутри одного балагана, созданного русской культурой. Этот прием очень нравится публике: ни к каким смыслам ползти не надо, но зато можно почувствовать, как происходит вскрытие сложного, ради простого, элементарного, животного. «А это и есть ваш дух - набор органов, кишки и селезенка», - говорит постановка. У иронии, а Богомолов - мастер иронии - лезвие заточено с двух сторон. Одна сторона помогает высокому отстраниться от низкого, вторая - низкому опустить до своего уровня высокое.