⚫️ почему неорационализм часто оказывается рядом с нойзом?

у рэя брассье через шум идут вопросы нигилизма, субъекта, отрицания, импровизации, техники, дисциплины. привычные критерии музыкального смысла рассыпаются, вопрос формы ужесточается. нельзя опереться на мелодию, гармонию, жанровой код, привычную архитектуру произведения — и слух вынужден заново решать, что считается организацией.
близость неорационализма к merzbow, keiji haino, melt-banana, zeuhl и др <пусть тут будут эти примеры вульфиндейла из того же треда со скрина> — не только вкусы камерной теоретической сцены. за ними стоит точечный вопрос: как разум работает с материалом, по сути являющимся сбоем, давлением. категории не даны раз и навсегда; они меняются под весом того, что не способно пройти сквозь устаревшие схемы распознавания.
нойз можно понимать как педагогику разума. не предлагая красивые объекты для созерцания, он давит на сами различения: звук и музыка, случай и процедура, экспрессия и конструкция, импровизация и правило, материал и форма. как сформулировал жан-пьер карон: нойз помогает ревизионной задаче разума, потому что делает явным разрыв между ощущением и знанием. чувственное еще не успело стать понятием, но уже заставляет понятие перестраиваться. курс карона в &tnc ‘нойз и социальный синтез’ — переносит эту линию из области биографий и альбомов в регистр модели социальной сборки. тут жак аттали дает последовательность музыкально-политических режимов <жертвоприношение, представление, повторение, композиция>; музыка всегда завязана на экономику: кто производит звук, кто его присваивает, кто платит, кто записывает, кто повторяет, кто превращает шум в порядок. кодзин каратани предлагает свою карту: дар, государство, капитал, ассоциация — формы обмена, через которые общество сцепляет себя. карон накладывает эти схемы друг на друга вопрошая, можно ли услышать формы социального синтеза раньше, чем они превратятся в политическую теорию. и самое интересное начинается там, где наложение дает сбой: композиция у аттали легко звучит как освобождение индивидуального производства, тогда как ассоциация у каратани требует новой коллективной формы обмена. нойз оказывается между ними, между свободой разрыва и дисциплиной сборки.
мемный вопрос “почему у них опять нойз?” остается таким разве что на поверхности. за ним тянется конкретная линия: от брассье к резе и ревизионному рационализму, от аттали к каратани, от распада жанра к проблеме социального синтеза. мышление начинается не в тишине понятия – в перегрузе, где разум учится слышать форму.

*ушла шуметь на своей солнечной панели