Колонка бизнес-психолога «Клиники доктора Аникиной» Станислава Самбурского, автора канала «Психолог Самбурский».

Сегодня — о тех, кто ночью выбирает не партнёра, а приложение букмекера.

Около 12% россиян имеют тяжёлую и очень тяжёлую зависимость от азартных игр — это примерно 17,5 миллиона человек. 82% не готовы создать семью с человеком, зависящим от ставок. И при этом из тех, у кого уже были серьёзные проблемы из-за азартных игр, только 2% обращались за помощью.

Как психолог я много лет работаю с нехимическими зависимостями: трудоголизмом, шопоголизмом, сексуальной зависимостью, лудоманией. Клиентов с азартными играми у меня достаточно — и сами игроки, и их близкие. Казалось, тема уже выходит из тени. Но нет: мой кабинет — скорее редкое исключение, по стране до специалистов добираются единицы.

Немного формальностей. В МКБ-10 слова «лудомания» нет, диагноз звучит как «патологическое влечение к азартным играм» в блоке расстройств привычек и влечений. В МКБ-11 это уже «расстройство вследствие аддиктивного поведения» — в одном ряду с зависимостью от компьютерных игр. То есть азартные игры официально стоят рядом с алкоголем и наркотиками: это зависимость, а не «слабый характер».

По сути, это поведенческая зависимость: человек зависит не от вещества, а от действия — работы, ставок, покупок, секса. Мозгу всё равно, что именно даёт дофаминовый всплеск. Важно, что без него уже нельзя ни успокоиться, ни заснуть, ни выдержать напряжение.

Тело за это мстит. При лудомании в разы чаще встречаются бессонница, сердечно-сосудистые и желудочно-кишечные проблемы, высокий уровень стресса. Ночь у игрока — фрагментированный сон, сбитый ритм «день–ночь», телефон под подушкой.

Типичная ночь лудомана: «Поставлю ещё один экспресс и спать». Итог: три часа в приложении, красные глаза, пустой счёт. Настроение в минус, самоконтроль уже давно отрубился, ещё пара ставок «чтобы отыграться». Стресс растёт, игра затягивается до ночи, сна мало, контролировать себя всё сложнее — и так по кругу неделями.

Отдельная линия — близкие

Очень часто в кабинет приходят не игроки, а их партнёры, родители, взрослые дети. Это то, что в психологии называют созависимостью: когда жизнь крутится вокруг чужой зависимости, нужно закрыть кредит, придумать правду для детей и отдельную правду для бабушки. И работа нередко начинается именно с них — учимся переставать бесконечно спасать и заново собирать свою жизнь и границы рядом с человеком, который пока не готов лечиться.

Если посмотреть системно, то лудомания в одном ряду зависимостей с трудоголизмом, интернет-зависимостью, шопоголизмом, сексуальной зависимостью. Всё это нехимические аддикции, один дофаминовый ряд.

Трудоголизм — социально одобряемая зависимость. Трудоголика хвалят, повышают, ставят в пример: «надёжный, живёт работой».

Лудомания — социально проклятая. 82% россиян не готовы жить с игроком, и причины понятны: долги, ложь, семейный бюджет как чёрная дыра.

Но механизм у зависимостей один. И трудоголик, и игрок бегут от нерешённых проблем и эмоциональной боли. Один прячется в офисе, другой — в коэффициентах, потому что поговорить о том, что отношения трещат, гораздо страшнее.

Есть ещё один тревожный штрих: первый контакт подростков с азартом всё чаще происходит не в казино и не в пункте приёма ставок, а в видеоиграх — через лутбоксы и внутриигровые рандомные награды. Снаружи ребёнок «просто играет», а мозг уже тренируется жить по схеме «щёлкну — и вдруг повезёт».

Хорошая новость в том, что это лечится. Лучше всего работает когнитивно-поведенческая терапия (КПТ): разбираем игровые убеждения вроде «я точно отыграюсь» и «я контролирую процесс», учимся обходиться с триггерами, по-взрослому распоряжаться деньгами и временем.

У взрослого человека по вечерам почти всегда есть выбор, как встретить ночь. В объятиях живого человека, со всеми его сложностями, но с шансом на близость.
Или в объятиях приложения, которое щедро подбрасывает дозы азарта.

Другие герои и случаи из практики — на моём канале «Психолог Самбурский» и Дзен.

#психологСамбурский #колонки #психология