люблю такие книги, люблю их писать, читать, люблю такие тексты, и хотя я недавно наткнулась на мнение, что в триллерах, дарк-романах и прочей жанровой литературе подобные описания (и вообще любые описания и углубления в контекст) неважны и даже портят книгу, мешают динамике, я не согласна и против того, чтобы упрощать и сводить всё к действиям и диалогам.
ведь это же книга, и я хочу видеть, чувствовать, слышать, представлять все, что происходит и где происходит, и погрузиться в этот мир...
очень интересно услышать ваше мнение!

Ридли, где проживало не больше пятнадцати тысяч человек на то время, называли «фруктовой корзиной мира»: здесь многие годы выращивали сладкий «столовый» виноград, из которого потом делали знаменитый калифорнийский изюм; в сезон вволю собирали клубнику, голубику и ежевику; туристы обожали местные арбуз и канталупу; с юга на запад по окраине Ридли протянулись на многие мили апельсиновые, лимонные и мандариновые рощи. Огромными корзинами рабочие, нанятые на сезон со многих городов близ Ридли, снимали с деревьев урожай персиков, абрикосов, нектаринов и плуоты. И Леон, который сызмальства помогал на ферме отца, был не исключением: еще ребенком, лет с восьми, он работал наравне со взрослыми, бережно срезая лимоны перочинным острым ножом с ветки, и ему приходилось вставать на высокую стремянку и тянуться к зеленым, тенистым кронам. Множество оплеух получал он от отца, если неаккуратно обращался с ножом, потому что нет-нет, но норовил сверзиться с лесенки — и отец его говаривал: ты должен, Леон, как Отче наш заучить простую истину, что если ты падаешь, то не на собственное же, мать твою, лезвие! Или ты хочешь себе брюхо вспороть, остолоп ты этакий? В Леона эту истину буквально вколотили, и он был с юности ловким и проворным, как кот, пускай и крепышом всегда, а в подростковые годы даже страдал от лишнего веса и детишки грубо дразнили его «быком», и «жирдяем», и «Порки Пигом», и «джелли-белли» из-за мягкого, рыхлого живота, и «бочонком с салом», отчего он не пролил ни единой слезинки, вопреки ожиданиям его мучителей, но затаил на них обиду, и когда понял, что он сильнее них и всех, и по отдельности, как-то раз, устав слушать про себя всё это, отделал некоторых особенно раздухарившихся забияк так сильно, что их лица и тела стали почти фиолетовыми от синяков. Дома они не смели и лишнего слова вякнуть и пожаловаться, что их побил толстяк Льюис, этот «джелли-белли-свин», а спустя пару лет, когда стукнуло пятнадцать, из Леона вдруг вышел толк, и после целого лета рабочим на отцовской ферме и ферме его кузена, Дада, Леон вернулся в школу загорелым до хрустящей корочки, здоровенным, плотным и мускулистым, и если жир в нем и был, то он отложился в очень правильных, черт подери, местах.

😆😅🥹😉 🖤🖤
😉😎😒😎😘😉☺️ 🗡️