Лурье, метрология, лошади и выбросы

У Дмитрия Горчева есть рассказ про Лурье, суть которого в том, что никто никогда не видел двух Лурье одновремено. Потому что Лурье - "это не разные люди, это параллельные формы существования одного и того же человека". Уверен, что Горчев прав. Но у меня с Лурье своя история. Вообще-то я страшно рад и временами даже восторжен, что Лев Лурье есть. Без него мы бы куда меньше (и сильно скучнее) знали про Петербург. Отдельно раздаю точечные рекомендации на его мини-курс "Бандитский Петербург серебряного века" на "Арзамасе".

Но мой мозг иногда работает точка как пробитый транзистор и выдает результат, который в метрологии называются "выброс". То есть, значение, которое не укладывается в общую модель поведения анализируемого процесса. Сноска для бархатных гуманитариев, впавших в уныние еще на слове "транзистор": метрология - это не углубленное изучение метрополитена, а наука о мерах и весах. Так вот, Лев Лурье - это мой выброс. Потому что каждый раз, когда я слышу или читаю "Лев Лурье", я четко осознаю, что это животное: такой специальный лев, очень редкий полосатый, какая-нибудь его новозеландская разновидность. С телескопическим рыльцем или фасеточнымм глазами. И Лурье случайно его открыл, проводя экскурсию по пригороду Веллингтона.

В общем, Лев Лурье для меня - как лошадь Пржевальского, только круче, потому что лев. Или постоянная Планка (это не фитнесс-казнь, а константа квантовой теории). Но, боюсь, что мой Лурье-выброс мне никогда не пригодится. Разве что, я уже знаю что ответить на интервью у Познера, когда он задаст свой финальный вопрос про "оказавшись перед Богом, что вы Ему скажете?". Про Льва Лурье. Может насмешу.