Наказание библейского толка — когда все твои мечты сбываются, но слишком поздно. Такое наказание обрушилось на рэпера Айсгергерта.

И вот почему нет причин злорадствовать.

На самом первом, давно потёртом отовсюду треке Георгия — забытом треке «Полукровка» (2021), он с молодым задором поёт: «Я пустил по вене Джимбо, меня укусил Депо». Сегодня, пять лет спустя у Айсгергерта вышел альбом «Глаз Бога», где тоже есть трек «Полукровка», не имеющий ничего общего с оригиналом — стандартный репрезент из пачки таких же на альбоме. На фитах, что интересно, есть оба давних кумира — но только те ли это Джимбо и Депо, что были в до-историческом 2021 году?

И главное — тот ли это ты?

Даже само название «Глаз Бога» сегодня читается по-другому: до конца «воровской эры» и скандала с извинениями в этом названии слышалось осознание себя как возвышающегося над толпой гения, который видит всё и поэтому живёт так, как не могут люди. После извинений от словосочетания «Глаз Бога» скорее приходит на ум Паноптикум, экспериментальная тюрьма, которую философ Мишель Фуко использовал как ключевую метафору власти: в центре круглой тюрьмы стоит башня с «богом»-надзирателем, а заключенные в камерах по периметру всегда освещены, но не видят, есть ли кто-то в башне. Объект наблюдения всегда находится в состоянии тотальной видимости и уязвимости, а наблюдающий субъект (Бог или Власть) всегда невидим и недосягаем.

«Его принцип противоположен принципу темницы. Вернее, из трех функций карцера — заточать, лишать света и скрывать — сохраняется лишь первая, а две другие устраняются. Яркий свет и взгляд надзирателя пленят лучше, чем тьма, которая в конечном счете защищает заключенного».

Но истинная цель Паноптикума — не в том, чтобы за человеком правда смотрели круглосуточно, а в том, чтобы он верил, что за ним смотрят. Не зная наверняка, смотрит ли на него надзиратель в данный момент, заключённый начинает сам себя дисциплинировать — и сам становится собственным тюремщиком. Это глубоко и страшно меняет человека внутри. Внешний контроль превращается в самоконтроль, самоцензуру. Создатель Паноптикума, философ Иеремия Бентам и помогавший ему архитектор Уилли Ревели рисовали Паноптикум в чертежах именно как «глаз Бога» — всевидящее око, заключённое в три слова: mercy, justice, vigilance.

Милосердие, правосудие, бдительность.

В старом интервью Айсгергерт признавался, что Суворовское училище научила его прятать и обманывать, то теперь пришло горькое осознание: уже ничего не спрячешь и никого не обманешь, все тайники и тайны известны, ты виден насквозь, «взвешен и найден лёгким», тебя всегда можно «пробить», и даже твои фиги в кармане узнаваемы по контурам и наказуемы. И беспомощность одного конкретного человека из уязвимой социальной категории, который слишком поверил в себя, но обжёгся и сгорел, не лучший повод для злорадства.

И поэтому, в это тяжёлое время так остро встаёт классический вопрос экзистенциализма: если условия страшны и неизбежны, как ты себя поведёшь, зная это? Ситуация с Айсгергертом вызывает скорее грусть: пообещав слушателю беспредел (найдите и послушайте его первые «доворовские» микстейпы Saint George 1-3, которые кипят этой энергией сверхвитального беспредельщика), он был показательно наказан. И, в конечном счёте, не нашёл ничего лучше, чем склонить голову перед «оком надзирателя» и с сервильным энтузиазмом примкнуть к его дозору.

Всё, что остаётся индивидууму, принявшему такое решение — верить в то, что «так было нужно», — что многочисленные, раскиданные по альбому «боссы», «шефы» и «директора» делают всё это с какой-то важной целью, которая однажды будет достигнута, и тогда эти «старшие» вспомнят про его лояльность, она ему откликнется. Этой тревогой, ожиданием смысла и проникнут альбом, вопреки воле автора. это странным образом и делает «Глаз Бога», один из последних релизов до вступления в силу закона, который «выключит» рэп, сменовеховым альбомом.

И вместе с этим — он действует как сигнал, который власть передаёт через своего нового сторонника:

Глаз бога видит всё — видит он и тебя.