Краткая сводка.

Все живы-здоровы, съехали с квартиры. Депозит вернули целиком, сейчас буду возобновлять споры по страховому клэйму за отель и ренту, жду отчёт члена жилищной инспекции каунсила (удалось пригласить его за два дня до того, как вернул ключи агенту). Собрал хороший пакет для досудебного письма и small claim / MCOL-протокола. Буду добивать, никого не жалко, пускай банкротятся, садятся, без разницы. Всем спасибо за поддержку.

В бешеном мороке вывезли вещи на склад, несколько ночей без сна, звук скотча снился бы, если бы спал.

Улетели из Брайтона, закрыли эту главу.

17-часовой через Пекин во Вьетнам, тесный AirChina, переписал с самолётного монитора несколько названий новых китайских боевиков, потом посмотрю, ну или не посмотрю, посмотрим. Отоспался вроде бы за все бессонные ночи, просто выключался, включался, выключался, включался, как садовый фонарь от ночных шорохов.

Сейчас пока в Ханое, много ем и смотрю на красные флажки. Яичный кофе пока не пил, но все ещё в шоке от цен после Великобритании. Жизнь тут почти бесплатна, как будто так и должно везде быть. Нет?

Приболел (не удивлен, после всего), делаю местные рецепты на свои сдвг-препараты, тут они редкие и дороже раз в десять, завтра к психиатру за легализацией бумажек.

Пишу вторую серию, возвращаюсь к планированию, к делам, к постам, к мыслям, хотя в голове и внутри будто прошел смерч, всё вымел. Но так даже лучше, путешествия тем и хороши, что оставляешь все позади, чтобы не было в душе перевеса.

Если честно, чем дальше, тем больше не уверен вообще, что чувствую себя живым человеком, живущим в обществе, в каких-то координатах, в каком-то общественном договоре — всё кажется странным, чужим, нелепым. Читаю новости про кино и музыку, и они особенно кажутся бредом и сном, какой-то нереальной сатирой на жизнь и искусство, на этику, мораль, эмпатию. Всё это болит и ранит, но и смешит очень сильно, не без этого. Пишу для себя, чтобы просто не ругаться на всех и вся, не превратиться в героиню «Рабы любви» Михалкова в финале, ну или владельца фабрики из «Теоремы» Пазолини, тоже в финале. Думаю о том, чтобы написать цикл текстов в стол про всё, про что нельзя писать и говорить — только это как будто и интересно. Или написать и стереть, сейчас уже без разницы.

Чего в этом всём нет, так это тревоги. Честно говоря, в этом всём есть только странный покой.