Первые впечатления о новом Оксимироне.

У японского мастер детектива Эдогавы Рампо есть рассказ «Ад зеркал» — о человеке, который был настолько одержим зеркалами, что однажды построил зеркальный изнутри шар, чтобы провести время в мире своих отражений. Но когда он туда залез — увидел в них нечто ужасное, в панике попытался сбежать и случайно сломал дверную ручку. Когда спустя сутки его извлекли из зеркального шара, на его губах блуждала бессмысленная улыбка, а сам он утратил человеческий облик.

Мне кажется, что-то похожее произошло с Окси.

Символично и забавно, что новый альбом Оксимирона (власти РФ считают иноагентом) выходит на фоне скандала оппозиции, когда за ужином в парижском ресторане все уже окончательно разосрались со всеми, вывалили грязное бельё, вскрыли серые схемы друг друга. Оксимирон тоже когда-то был идейно с ними, тоже зажёг сердца важными, но, как оказалось, риторическими вопросами, стал бенефициаром протеста, а потом просто исчез.

Своё исчезновение он по традиции преподнёс как уход Заратустры, хотя оказалось это кое-чем совсем иным.

Новый альбом демонстрирует вайбы депутатской пенсии: вот он, хозяин жизни, одержимый богатством, деньгами, вещами, и главное — своим превосходством над идеологическим врагом — нищим и тупым, погрязшем в микрокредитах, покупающем паль, вынужденным соблюдать закон манкурте-глубинарии. В антрактах он мурлычет альковные гимны своим новым молчаливым спутницам. Но в этом сладком и сытом полусне утомлённый гений и философ похож не на Заратустру, а на пенсионного Якеменко в том самом недавнем интервью.

Тосканская деревенька (хотя больше подошло бы озеро Комо, по соседству с Соловьёвым), кабриолет, винтаж, антиквариат, гобелены, золотые броши, крокодиловая кожа, ландшафтный дизайн — Оксимирон строит из себя искушённого old money аристократа, но выходит нувориш в куче глянцевых каталогов, который декорирует огромную квартиру в стиле «цыганского барокко», дорого и богато. Посещая объект, он заходит по-барски и уходит по-английски; до полного комплекта добродушного богача-сибарита не хватает только белых штанов Сергея Сергеевича Паратова и швейцара для подзатыльников.

Ещё со времён баттла с Муравьём (а может и раньше, дополните, оксиведы) он одержим этим образом «швейцара в фойе», на роль которого он отряжает то одного, то другого оппонента. На новом альбоме с важностью Шарикова он рассказывает, как метрдотель кормит его крабом, который кажется пределом его фантазий о роскоши, как моллюски у Стивы Облонского.

Это по Оксимирону и есть дольче вита — так ведь с иронией назывался его тур, отменённый на фоне болезни и скандала с обвинениями в сексуализированном насилии. И можно было бы списать на эту иронию весь альбом — якобы, это сторителлинг от лица лирического персонажа. Но что делать, если в нём нет больше ничего, кроме этой барской самоиронии? Риторический вопрос автора: «Когда нам быть живыми, если не сейчас?», — вполне мог бы прошептать на яхте депутат своей эскортнице, оправдывая так свои коррупционные преступления. «У меня плохие новости: всё просто отлично», — говорит Оксимирон. Здорово, отвечают ему люди из реальности конца 2025 года. Всех, кто не разделяют его настрой, Оксимирон, соблюдая целостность своего персонажа, называет ботами.

Поразительно: как Оксимирону удаётся так рассказывать о себе, что не хочется ни сочувствовать его горестям (Кто убил Марка?), ни разделить с ним его долгожданную радость сладкой жизни?

Сходящий с ума от безделия и безвкусицы, он продолжает по инерции баттлиться, не понимая, что все давно ушли, и он баттлится со своими отражениями — это он сам съёжился напротив себя, посреди запустелого 1703, раздутый от любви к себе и своему статусу вагабунда. Вот только национальности у него нет не из-за уголовных дел и вынужденной иммиграции, а потому что он — представитель малочисленного народа, состоящего из него одного. И кому-то эта редкость симпатична — как редкий антиквариат, а для кого-то это и есть ад зеркал.

Желаю выздоровления во всех смыслах.