Почему рэп умер:

В каждой идеологии существует своё внутреннее противоречие, которое в итоге приводит к её краху. То же самое и в жанрах.

Пример:

противоречие либерального проекта, которое привело к его краху — принцип невмешательства в дела других людей и государств, которое становится преступным бездействием, когда по соседству происходит геноцид или систематически ущемляются права человека (сосед бьёт жену, во Вьетнаме вырезают коммунистов, в Африке притесняют белых). Либеральное государство вмешивается, нарушая свой же принцип невмешательства, и всё вдруг рушится.

Противоречие рэп-проекта, которое привело к его гибели — принцип сбора и превращения негативной энергии в созидательную силу в посткапиталистическом мире, в котором, как оказалось, любой перформативный акт только подпитывает саму систему угнетения — за счёт перевода людей в пассивный режим бесконечного зрелища.

В теории хип-хопа через нищету постулировалась ценность каждой жизни, через отсутствие возможностей — изобретательность (см. феноменологию сэмпла), практикам расизма оппонировала идея объединения. В итоге это противоречие оказалось невозможным и превратилось в бесконечное биполярное расстройство: я бедный — но я богатый, я романтичный — но распутник, я люблю своих поклонников — я их презираю, я всего добился сам — у нас тайный круг, я всё такой же — ты меня не знаешь, все равны — мы главные.

Рок-фанатам понадобилось 30 лет, с Вудстока до Курта Кобейна, чтобы понять, что двери восприятия в том виде, как их продавали — это просто классный бренд. Рэп оказался таким же конспираси — вдруг вскрылись схемы демократического лобби и масштабы его влияния на USAID-культуру (см. Soros realism), кумиры посыпались и стали бодаться друг с другом (не «все против Трампа», а внезапно «все против Дрейка»), закипело болото, зашипел гадюшник. Вся философия и лозунги оказалась пустышкой, индустрия показала себя коррумпированной, идентичной мнимому объекту своей борьбы.

Последний пурист фундаментального принципа хип-хопа — Канье, который собирает килотонны негативной энергии, но и он не может трансформировать её ни во что, только обесценить, превратить в семантическую пустоту, в которой свастика больше ничего не значит и просто является каким-то скучным мемом (это хорошо или плохо?).

В итоге рэп — это пирамида, в которой участники как лудоманы уже рефлекторно инвестируют средства ради будущего вознаграждения — фундаментального смысла, ну или хотя бы трансформативного зрелища, но всё это goon session, вечная прелюдия без катарсиса.

Чтобы подменить эту пустоту, индустрия начинает воспевать пустое формотворчество — каждый свежий тембр, ритмический паттерн (детройт, джерси-клаб, рэйдж, сэмпл дрилл), каждую новую форму читки как революцию в жанре, пытаясь симулировать его постоянную фундаментальную новизну и обновляемость, «вечную жизнь».

Для этого же раскручивается и маховик индустриальной машины гипертрофийного удовольствия: в полумёртвом интернете фабрики ботов лайкают контент, стримеры потоково симулируют оргазмы, замещая своими виртуальными телами выжатую гормональную систему настоящих зрителей. Никто уже ничего не чувствует, но это и не нужно, Кай Сенат вскочит со стула и заорёт как ебанутый за тебя.

Стимул, который давала культура, перестал подталкивать к чему-то внешнему (революция — как минимум себя), и закольцевался как система обратной связи: контент — реакция как контент — контент как реакция на реакцию как контент. Воронка без возможности катапультироваться из неё собирает в силовое поле уже даже не деньги, а чистый гаввах — время, внимание, силы, и всё ради ничего.

Идея тотального объединения выродилась, когда мы все, люди и боты, объединилсь виртуальными телами на этом бесконечном стриме, рабами на плантациях хайпа, бесплодного, как смоковница.

На самом деле, Кендрик это музыка без смысла, Джей Зи тоже, Талиб Квали, Мос Деф, андер — это всё просто распальцовки.

Смыслы тут нужны как тембры — чтобы просто уронить на ухо.

Иначе где их борьба?

По-моему, рэп умер