Тревожит телефон: Елагин!«Готов пойти в театр? На отличный спектакль. Гарантирую. А потом вкусно пообщаемся!»
Кто бы я был такой, если бы допустил малейшее колебание от генеральной линии вот такой партии?
Немедленно.
Причём даже не спрашивая: а что, собственно, дают?
Да какая может быть разница, если гарант - грандиозный Актёр театра?!
- Гельмана знаешь? - это уже голосом в трубке, пока договариваемся о встрече, с тональностью « а что у вас ребята в рюкзаках»?
Александр Викторович всегда задаёт вопрос с утвердительной въедливостью. Проще кивнуть. Потому что если не кивнуть, то немедленно сгоришь в огне внутренней бездуховности.
Я не знал Гельмана. И кивнуть в телефон нельзя.
- Всё ясно. Липецк… Посмотри фильм «Премия». Бросай все и посмотри! Где-то середина семидесятых. Соцреализм. С гениальной игрой актёров. В одном помещении играют! Живут в этом вагончике на партсобрании. Там все звёзды! Слышишь - все! Приготовь себя к спектаклю!
И кто бы я был такой, если бы не…
Правда: фильм «Премия».
В ролях: Янковский, Крючкова, Брондуков, Глузский, Самойлов… Главная роль у великого Леонова.
Смотрю. Обалдеваю.
Вот такая фраза:
«Мы члены Коммунистической партии Советского Союза, а не члены партии треста № 101. Нет такой партии! И не будет!»
В кино это говорит Янковский. Молодой, дерзкий, за нас…
А в БДТ это монолог Кирилла. Лаврова!
Масштаб…
Посмотрел и готов. Марширую в театр.
Спектакль называется «Скамейка». По пьесе Гельмана, кого же?!
Сидим в зале с Елагиным, никого не трогаем. Обсуждаем комментаторские сплетни и его надежды на захватывающий матч сборной Шотландии.
Рядом, чуть ниже, аккуратно одетый пенсионер. Сидит и сидит.
Начинается спектакль.
Бытовая драма. Мужик в парке знакомится с дамой. Им нужна любовь. Оба врут друг другу и себе. Пытаются на что-то решиться, но ложь и совесть замешиваются в какой-то странный коктейль.
Очень актёрский спектакль. Тут надо играть не просто сильно, а, как говорит мэтр Елагин, «правильно расставляя акценты».
Впечатление!
Всё заканчивается бурными овациями и праздником: у исполнителя мужской роли Владимира Давиденко юбилей. Пятьдесят.
На сцену выходит Марк Григорьевич Розовский. Выдающийся. 89 лет.
Блестящая речь.
И зовёт… автора пьесы, Александра Гельмана.
Ему 92.
И это, оказывается, наш сосед.
Вот, поверьте: по ощущению ему лет 75, максимум 76.
ДЕВЯНОСТО ДВА.Я в обмороке.
Речь, слова, харизма…
Елагин говорит:
- Пошли к Розовскому. Он книгу мне подпишет. Поприсутствуешь.
Ну и кто я такой, чтобы…
Удивительный кабинет. Фотографии разных эпох, творческий беспорядок, макеты будущих книг, распечатки пьес…НА перспективу.
Ещё раз:
89!О, это удивительное чувство, когда вдруг оказываешься так близко к истории нашего театра.
А знаете, что ещё лежит в отдельной стопке?
Футбольные книги.Ловчев, Нетто… Биографии Масленкина - да много чего.
И тут начинается элегантная пикировка динамовца Елагина и спартаковца Розовского.
Да, хвастаюсь. Видел и слышал.
Но сейчас не об этом.
А о том, что абсолютно справедливо сравнивать театр и Игру.
Потому что и там, и там всё решают люди, которые умеют правильно расставить акценты.
И там, и там человек выходит на площадку, на него смотрят сотни или тысячи людей, и он должен сделать вид, что знает, что делает.
Зритель, правда, довольно быстро понимает, знает или нет.
В обоих случаях есть драматургия, пауза, кульминация, ошибка, герой, злодей и человек, который потом скажет, что
так и было задумано.
Одно и то же действие можно сыграть так, что зал замрёт, а можно отправить всех домой до поклонов.
В футболе это называется эпизодом.
В театре - ролью.
А по большому счёту…жизнью.
Но это уже, кажется, лишнее.
Хотя Гельман, наверное, поправил бы.
А потом, уже рядом с курилкой, чокнулись с «народным» Владимиром Юматовым.
- А вот про хоккей вопрос…
- Тьфу,- бросил Елагин. - Хоккей ваш… Вы его не видели или не помните! Что за хоккей сейчас? Вот раньше…
Ничего нового. Пошло про чехов и Мальцева..
Но как же чертовски приятно.
И интересно.
