КА @hapkacuster
Showing posts older than #629 · Back to latest
- Эй! - возмутился мальчик.
- Чего "эй"? Не положено тебе на такое смотреть. - важно проговорил Стёпа, прижимая свои пальцы друг к другу крепче, чтобы точно ничего не было видно.
Младший попытался тряхнуть головой, у него это даже получилось, вот только к тому моменту уже не на что было смотреть. Эх, Стёпка.
- Так, народ, разойдись-ка! - скомандовал Лаваль. Все, кроме Сергея Саныча отошли в сторону. Дима парой ловких движений перемахнул через забор, немного задев зазевавшегося Головкина носком ботинка за плечо.
Тут же мужчина очнулся и отступил назад, недовольно щуря глаза на молодого человека.
- Ну, ты Димка и... - кинул взгляд в сторону Игоря и Стёпы, - ... Не было бы детей рядом, сказал бы, кто ты. - погрозил Сергей пальцем и на словах.
- Ой, да ладно вам, знаю я прекрасно, кто я есть, - парень ехидно улыбнулся, скрестил руки на груди, расслабленно опираясь спиной о забор.
- Не лыбься мне тут, знает он. Тебе еще, кстати, обратно возвращаться, длинноногий наш. - уже мешая шутливость с напускной строгостью подметил Головкин.
- Это еще зачем?
- Лилию в стойло я поведу? - задал риторический вопрос мужчина, оголяя в улыбке зубы.
Димка с осознанием бесполезности содеянного цокнул, а остальные, включая Игоря, рассмеялись. Было приятно искренне улыбаться рядом с дорогими людьми. На душе было не тепло, да душе было жарко! Ведь на плечо облокачивается родной Степашка, рядом Зимин смеялся в плечо Диме, а чуть поодаль довольно щурился на всех Сергей Саныч.
***
Вечер. Небо заволочено тучами, из-под плотной, гнетущей сети которых не видно просветов неба. Душно. Явно собирается дождь, может даже ливень. Городская природа ненастна, словно на небесах у кого-то случилось большое горе и его необходимо выместить в виде природного недуга на Землю.
Два различных в росте силуэта стоят на балконе десятиэтажного дома, облокотившись на перила. Тот, что выше, стоит, сильно сгорбившись в плечах и уронив голову на грудь. Его волосы, длиной чуть выше плеч, беспорядочными прядками свисают вниз. Тишина. Даже ветер не шумит, не прогоняет спёртый воздух.
Голова низкого держится прямо,лишь слегка наклонившись вперёд. Дрожащими пальцами он сжимает небольшую фотографию. Светло-зелёные глаза, подернутые болезненной пеленой разочарования, горя и тоски, опущены на изображение, но смотрят явно куда-то глубже, словно сквозь.
С групповой фотографии улыбаются лица совершенно счастливые:
кучно,практически в обнимку стоят пять человек: двое из них еще молодые, горящие, безумно любящие, двое были совсем детьми, чистыми, лучезарными, открытыми всему большому миру. И он. Абсолютное извращенное зло, скрытое святой улыбкой. Зло, что днём светило в жизнях двух детей солнцем, а ночью приносило другим детям смерть в ужасной агонии. Зло, что не боялось порицать всё злое в окружающих. Зло, что вскрылось слишком поздно и ранило, кажется, смертельно.
Патлатый, высокорослый парень медленно поднял голову, показывая ненастному вечеру своё усталое, мрачное лицо. Он перевёл взгляд серо-голубых глаз на младшего товарища.
Сердце болезненно шкварчит внутри. В груди зарослями ядовитого терновника зреет негодование, перемешанное с отвращением, жалостью и жгучим разочарованием. Хочется кричать, вопрошать куда-то в небо: «Как? Как?! ». Кричать от бессилия. Кричать от злобы и ненависти. Тело разрывает от бушующего океана чувств, эмоций и слов, в произношении которых сейчас нет даже мизерной необходимости.
Взгляд опускается на злосчастную фотографию, и тут же с нее соскальзывает, возвращаясь к лицу товарища, по щеке которого стекает единственнпя мелкая слеза.
- Уёбок. - подул легкий ветер, дуновением которого унесло одно слово, хрипло сказанное парнем, перед тем, как голова его вновь обессиленно упала ниже плеч.
В пылу игривой гонки, мальчишки добегают до темного забора, которым огорожена территория для заездов. Чуть дальше от бегущих стоят, облокотившись на забор, два человека. Мальцев узнает кому принадлежат силуэты сразу, как только удаётся всмотреться в них. Высокая широкоплечая мужская фигура, одетая в рубаху и простые темные брюки - Сергей Александрович. Рядом с ним стоит человек ниже и утонченнее, на его голове легкий ветер тревожит прямые стриженные волосы - это Серёжа Зимин, парень Димы Лаваля. Стёпка, перегнавший Игоря, но не рассчитавший скорости, врезается в бок Сергея Саныча.#фишер #всёвпорядкеАУ
« Ладно, я не угадал, дурак прибежит первым. » - беззлобно посмеялся про себя Мальцев, подбегая ближе.
- Хо-хо, ну здрасьте, мелочёвка, куда несётесь-то так? - приветливым басом хохотнул уже распрямившийся конюх, оглядывая с ног до головы запыхавшихся ребят.
- Здравствуйте, Сергей Саныч, привет Серёжа, - худоватый парень тепло посмотрел на приветствующегося Игоря и кивнул, прикрыв глаза. - А мы вот, к вам бежали!
- Вижу, вижу, - Головкин прищурился ,остановил пытливый взгляд на Козыреве и ухмыльнулся. - Лошадей накормил?
- Пф, конечно! С ним на пару, меж прочим. - с этими словами тонкая рука друга протянулась через шею Мальцева и обняла того за плечо, прижимая к себе. Младший неловко усмехнулся и отвел взгляд, заметно смутившись:
- Да брось ты, как-будто большое дело сделал...
Мужчина расплылся в улыбке, приподняв мохнатые брови. Он по очереди потрепал по голове мальчиков, останавливаясь на макушке Игоря гораздо дольше, чем на Стёпкиной, и басисто похвалил их. Уголки губ сами собой тянулись вверх от простого жеста и приятных слов. Сергей Саныч всегда казался Игорю в особенности добрым взрослым. Он никогда не грубил, всегда был рад угостить чаем, помочь советом или подвезти, хорошо понимал детей,как подмечал Стёпа, ему можно было доверить самый сокровенный секрет, который бы точно сохранился секретом. Одним словом - он явно выделялся из массы суровых будничных взрослых, бесконечно вертящихся в потоке дел и забот.
Послышался топот копыт,к небольшой группе собравшихся рысцой подбежала стройная, белогривая кобылка, на которой восседал осанистый молодой человек.
- Ша! Фу! Останавливаемся, Лилия! - парень потянул узду на себя, аккуратно заставляя лошадь остановиться.
Встрепенувшийся Игорь подошёл вплотную к забору, приподнялся на цыпочках и с сияющими радостью глазами поглядел на парня. Дима.
- Неплохо, Лаврушка, неплохо. Уже более-менее, да совладал с этой дамой. - хохотнул Сергей.
- Лучше всех! - воскликнул Зимин, всё это время очарованно смотревший на своего возлюбленного.
Лаваль слез с лошади, подошел ближе к забору и кивнул Сергею. Вдруг, взгляд его упал ниже, а зрачки округлились.
- Го-оря, маленький! Давно ты пришел? - просиял улыбкой парень, протягивая руку для приветствия. Мальцев крепко пожал Лавалю руку, вложив в это рукопожатие всю свою радость этой встрече.
- Да вот, родной, они со Стёпкой только-только на нас выбежали, представляешь? - хихикнул Зимин, подойдя к Диме ближе. Ладонью он скользнул по щеке Лаваля, а затем нежно потерся носом о его нос. Глаза Игоря внезапно накрыли ладони.
Оставшихся лошадей удалось накормить без происшествий, Игорь больше не засматривался на них.
Всё же, пару раз ему удалось накосячить и просыпать овёс, когда Стёпка начал очень смешно пародировать голоса знакомых им взрослых: учительницы по математике, дяди Валеры, Сергея Саныча, школьного сторожа.
- А Косылефу я два постафлю, не-не-не! - пискляво каверкал слова пацан.
У него, кажется, был врожденный талант смешить людей. Ну как, людей, Игорю было смешно. Неизвестно, что там с другими.
- Ну всё, Игрик! Мешок пустой, лошади сыты, мы - молодцы, - в подтверждение своих слов Стёпа потряс пустым плетенным волокном в воздухе, а потом закинул его на какой-то деревянный короб, стоящий у выхода из хлева. - Погнали к Серёжам и Диме?
Мальцев вскинул брови и вопросительно посмотрел на друга парой зелёных глаз:
- К Серёжам?
- Фх, ну да. Лаваль с парнем тоже тут, - темноволосый пацан улыбнулся и приглашающе дернул головой в сторону улицы.
Глаза Игоря округлились. Тоже тут? Как здорово! Сегодня, видимо, самый тёплый день весны, какой только был у мальчика.
- Побежали скорее, кто последний - тот дурак! - Мальцев сорвался с места и вприрыжку выбежал из слабо освещённого помещения. Стёпа ринулся за ним.
Весенняя природа сразу принимает вылетевших в нее ребят с солнечными лучами и свежим легким ветерком. Игорь бежит вниз с некрутого холма, чувствуя, как его нагоняет и перегоняет шустроногий Козырев.
- Вхах! Двигай-двигай, мелкий! - оборачивается назад Стёпка, сияющий самой теплой на свете улыбкой.
- Стараюсь! - отвечает ему младший.
Май. Четыре часа дня - это время, в которое школа и любые другие учебные заведения уже не докучают, ведь для большинства детей нечётное количество уроков отгремело еще два часа назад. Неравнодушные школьники уже давно закончили делать домашку, а равнодушные не притрагивались к ней вообще. Причем, с начала учебного года.
В этот час, только-только распрощавшийся с домашними делами, Игорь бодро и спешно шагал в сторону конюшни. Настроение было приподнятым, на душе светлой птичкой порхало спокойствие:
в школе всё нормально, папа с мамой в последнее время не ругаются, апрельская слякоть высохла и скоро долгожданное лето.
Мальцев сам не заметил, как ноги принесли его к конюшне, казавшейся уже совершенно родным местом. Не таким, как дом, конечно, но часть детства точно была оставлена там, где-то в уголке, вместе с воспоминаниями и звуком ржания Майора.
Сегодня на «ферме»(так это место шутливо называли дети) было не слишком людно. Территории, где Сергей Саныч и другие сотрудники обычно ездили сами и катали посетителей на лошадях, видно не было. Она находилась за хлевом.
«Странно, но почему бы и нет» - пронеслось в голове Игоря, когда он поднимался по некрутому холму к хлеву, где находились в стойла.
Приблизившись ближе, мальчик услышал возню, кряхтение и звук рассыпающихся круп. Он тихонько зашел внутрь, и глаза его тут же просияли. В неярком желтом освещении подпотолочных ламп замер Стёпка, держащий в руках концы тяжелого плетённого мешка. Удивленный взгляд его устремился на фигуру Мальцева.
- Ёмаё, Игрик, напугал! - усмехнулся на высоких тонах Стёпа, явно обрадованный визитом товарища. - Вовремя ты, давай, помогай с работой.
- Прости, не думал, что зайду так внезапно, - Игорь подошел ближе к мешку и наклонился, чтобы помочь нести его. - А чем занимаешься? Что за работа?
- Да так, дядь Серёжа попросил лошадей покормить, а я и вызвался. Вот, таскаю теперь эту гору на своих детских хилых плечиках, - шутливо-страдальческим тоном объяснил старший.
Игорь хихикнул в ответ, помогая заносить мешок в стойло к лошади. Палевая кобыла приветливо фыркнула, тряхнув каштановой гривой.
- Дра-атуй, Тыква! - звучно поздоровался Стёпка. Вместе дети подошли к «кормушке», представлявшей собой глубокое корыто, закрепленное на бетонной стене стойла.
Мальцев поднял дно мешка выше, как только Козырев расправил его верх. Он был действительно тяжёлым, удержать массу круп,находящихся в нём,оказалось очень нелегко.
Овёс шумно посыпался в «кормушку», лошадь нетерпеливо замаячила мордой рядом с взъерошенными детскими макушками, то и дело фыркая. Игорь на секунду оторвался от регулирования высоты, на которой стоит держать мешок, и стал с подлинным интересом разглядывать Тыкву. Лошади всегда казались ему такими завораживающими, изящными и светлыми животными, каких никто, кроме природы создать бы не смог. И эта была красива в своей простоте: добрые глаза, точно улыбающиеся всему свету, палевая шёрстка, красиво блестящая в солнечный день, каштановая грива,вещь мягче которой нельзя было найти, хоть заищись. Смотрела на людей она всегда особенно наивно. В общем, была одной из любимиц Игоря на конюшне.
- Игрик! ИГРИК, ХВАТИТ! - звонкий голос Стёпы вывел из транса.
-Что?
- Мы пересыпали, чиж! - недовольно заметил Козырев, отводя плечо в сторону, давая Игорю увидеть, что они действительно насыпали слишком много овса.
- Ой... Может выгребем? - смутился младший, виновато взглянув на сероглазого товарища.
- Ц, давай попробуем. - Стёпа принял мешок из рук Игоря в свои, поставил его на пол, засыпанный сеном, стружкой, и приоткрыл его пошире. Мальцев большими горстями вычерпывал овёс из переполненной «кормушки». Отрегулировав порцию корма до нормы, мальчики вышли из стойла.
- Приятного, тебе,Тыковка, - Стёпа с ухмылкой утёр пот со лба.
