Всё в порядке АУ.
4 часть(заключительная).
- Эй! - возмутился мальчик.
- Чего "эй"? Не положено тебе на такое смотреть. - важно проговорил Стёпа, прижимая свои пальцы друг к другу крепче, чтобы точно ничего не было видно.
Младший попытался тряхнуть головой, у него это даже получилось, вот только к тому моменту уже не на что было смотреть. Эх, Стёпка.
- Так, народ, разойдись-ка! - скомандовал Лаваль. Все, кроме Сергея Саныча отошли в сторону. Дима парой ловких движений перемахнул через забор, немного задев зазевавшегося Головкина носком ботинка за плечо.
Тут же мужчина очнулся и отступил назад, недовольно щуря глаза на молодого человека.
- Ну, ты Димка и... - кинул взгляд в сторону Игоря и Стёпы, - ... Не было бы детей рядом, сказал бы, кто ты. - погрозил Сергей пальцем и на словах.
- Ой, да ладно вам, знаю я прекрасно, кто я есть, - парень ехидно улыбнулся, скрестил руки на груди, расслабленно опираясь спиной о забор.
- Не лыбься мне тут, знает он. Тебе еще, кстати, обратно возвращаться, длинноногий наш. - уже мешая шутливость с напускной строгостью подметил Головкин.
- Это еще зачем?
- Лилию в стойло я поведу? - задал риторический вопрос мужчина, оголяя в улыбке зубы.
Димка с осознанием бесполезности содеянного цокнул, а остальные, включая Игоря, рассмеялись. Было приятно искренне улыбаться рядом с дорогими людьми. На душе было не тепло, да душе было жарко! Ведь на плечо облокачивается родной Степашка, рядом Зимин смеялся в плечо Диме, а чуть поодаль довольно щурился на всех Сергей Саныч.
***
Вечер. Небо заволочено тучами, из-под плотной, гнетущей сети которых не видно просветов неба. Душно. Явно собирается дождь, может даже ливень. Городская природа ненастна, словно на небесах у кого-то случилось большое горе и его необходимо выместить в виде природного недуга на Землю.
Два различных в росте силуэта стоят на балконе десятиэтажного дома, облокотившись на перила. Тот, что выше, стоит, сильно сгорбившись в плечах и уронив голову на грудь. Его волосы, длиной чуть выше плеч, беспорядочными прядками свисают вниз. Тишина. Даже ветер не шумит, не прогоняет спёртый воздух.
Голова низкого держится прямо,лишь слегка наклонившись вперёд. Дрожащими пальцами он сжимает небольшую фотографию. Светло-зелёные глаза, подернутые болезненной пеленой разочарования, горя и тоски, опущены на изображение, но смотрят явно куда-то глубже, словно сквозь.
С групповой фотографии улыбаются лица совершенно счастливые:
кучно,практически в обнимку стоят пять человек: двое из них еще молодые, горящие, безумно любящие, двое были совсем детьми, чистыми, лучезарными, открытыми всему большому миру. И он. Абсолютное извращенное зло, скрытое святой улыбкой. Зло, что днём светило в жизнях двух детей солнцем, а ночью приносило другим детям смерть в ужасной агонии. Зло, что не боялось порицать всё злое в окружающих. Зло, что вскрылось слишком поздно и ранило, кажется, смертельно.
Патлатый, высокорослый парень медленно поднял голову, показывая ненастному вечеру своё усталое, мрачное лицо. Он перевёл взгляд серо-голубых глаз на младшего товарища.
Сердце болезненно шкварчит внутри. В груди зарослями ядовитого терновника зреет негодование, перемешанное с отвращением, жалостью и жгучим разочарованием. Хочется кричать, вопрошать куда-то в небо: «Как? Как?! ». Кричать от бессилия. Кричать от злобы и ненависти. Тело разрывает от бушующего океана чувств, эмоций и слов, в произношении которых сейчас нет даже мизерной необходимости.
Взгляд опускается на злосчастную фотографию, и тут же с нее соскальзывает, возвращаясь к лицу товарища, по щеке которого стекает единственнпя мелкая слеза.
- Уёбок. - подул легкий ветер, дуновением которого унесло одно слово, хрипло сказанное парнем, перед тем, как голова его вновь обессиленно упала ниже плеч.
на секунду вспомнила, что еще и писать умею. было тяжело, но я взяла и выдала такую вот грустинку. надеюсь, вам понравится🥹.
#фишер #всёвпорядкеАУ