— Сегодня был бы прекрасный день… — Её голос был ровным, почти ласковым. И только внутри, где-то глубоко, душа разрывалась на части. — Но увы… мой мир лишился своего светила.
Она чуть склонила голову, наблюдая за ним, как за загнанным зверем.
— А что насчёт тебя, Рональд Уизли? Просыпаясь утром, ты видишь солнце на горизонте?
Она не ждала ответа. И он не успел бы его дать. Она опустилась чуть ниже, их лица разделяли всего несколько сантиметров. Её холодные глаза впились в него, словно лезвия.
— Убив его, Вы… — Голос дрогнул, но она не позволила себе сломаться. Она выдержала этот миг, стиснула зубы и прошипела: — Вы лишили меня сердца. Лишили меня жизни.
Её пальцы сильнее сжали палочку.
— И теперь… я лишу тебя того же.
Её каблук впивается в его грудную клетку, словно клинок, проникая всё глубже, пока ткань рубашки не пропитывается багровым. Парень бьётся под ней, его хриплое дыхание превращается в судорожные вскрики, но она не ослабляет нажим. Он корчится, пытается ускользнуть, но тщетно — она сильнее, чем его страх, сильнее, чем его воля к жизни.
— Ваши руки окровавлены его кровью... — её голос звучит почти умиротворённо, но за этой тишиной бушует буря. — Вырвав жизнь из его груди, Вы вырвали сердце из моей.
Сквозь каблук она чувствует, как ломаются рёбра, как трескается плоть под её тяжестью. Он задыхается, его глаза заливаются кровью, полные ужаса и мольбы, но ей уже всё равно. Всё, кроме одного крошечного внутри неё, того, ради чего её месть стала не просто жаждой — проклятием.
Тишина. Необычная, вязкая, давящая. Она звенит в ушах, оседает на коже, словно густая пыль. Тишина, в которой больше нет его хрипов, его отчаянных попыток дышать, нет ломких попыток сбежать от неизбежного. Он больше не извивается под ней, больше не рвётся прочь. Больше не живёт. Она стоит над ним, в руке — не палочка, не магия, а нечто куда более древнее, куда более честное. Острое, безжалостное серебро, что блеснуло в её пальцах, пронзая темноту. Оно скользнуло по коже, и та послушно разошлась в стороны, словно податливый шёлк под натиском ножа. В следующий миг её пальцы уже зарываются внутрь, пробираясь сквозь плоть, кости и сухожилия. Чужая жизнь трепещет под её руками, тёплая, липкая, ещё пульсирующая... но не сопротивляющаяся.
Сердце. Они забрали его у нее. Теперь она забирает его у них.
Она чувствует, что оно все еще сохраняет остатки жизни, но оно больше не бьется, больше не пульсирует. Оно больше не его. Теперь оно её. Ощущение ли это облегчения? Нет. Облегчение никогда не придёт. Но спокойствие? Пусть на одно мгновение — да.
Она переводит взгляд на его лицо. Окровавленное тело, застывший ужас в голубых глазах, влажные рыжие пряди, прилипшие ко лбу. Он был живым. Совсем недавно. Теперь он — лишь напоминание. Она запомнит этот день. Это сердце станет её трофеем, её напоминанием, её ответом. Будет ли она жалеть? Нет.
Боль утраты сильнее любых упрёков совести.
Он заслужил это.
· · ✺ ˚ ⋆ . . ✹ ˚ ✦ * ✫ + ⋆ ˚ . * ·. * * . . * *· · ✺ ˚ ⋆ . . ✹ ˚ ✦ * ✫ + ⋆ ˚ . * ·. * * . . #𝐏𝐎𝐋𝐄_𝐏𝐎𝐒𝐓 #𝐇𝐀𝐍𝐍𝐀𝐇_𝐀𝐁𝐁𝐎𝐓