— Какая неожиданная встреча. Здравствуй.
Её голос был ровным, спокойным, почти мягким — и именно это спокойствие заставило Уизли чуть расслабиться. В его глазах всё ещё таилась напряжённость, но он позволил себе поверить, что перед ним не враг, а всего лишь старая знакомая.
— Вполне… — пробормотал он, неловко кашлянув. — Как твои… — Он осёкся, поняв, насколько неуместным был этот вопрос. Глупость, ляпнул на автомате, но выхода не было. — Дела..?
Ханна слегка склонила голову, её губы изогнулись в едва заметной усмешке, но в глазах не было ни капли тепла.
— Мои дела..?
Казалось, она играет с этим вопросом, перекатывает его на языке, смакуя горечь, что он в себе несёт. Ей хотелось рассмеяться ему в лицо — холодно, зло, выплеснув на него всю боль, что жгла её изнутри. Но нельзя. Не сейчас.
— Нормально.
Оглушительная ложь. Слово прозвучало так резко, что, казалось, рассекло воздух между ними, будто невидимое лезвие. А затем, почти небрежно, она добавила:
— А твои как?
Он глубоко выдохнул, остатки напряжения начали спадать. Как же легко его обмануть. Как же хочется, чтобы он поверил, что всё в прошлом. Чтобы он сам шёл ей навстречу, не подозревая, что ступает в ловушку.
— Так же, неплохо.
Рон словно подбирал слова, разрываясь между желанием задать главный вопрос и страхом произнести его вслух. Её змей. Драко. Он был на языке, на кончике мысли. Он хотел спросить, но не решался. И правильно делал. Она не стала тянуть. Воспользовалась его замешательством, его нерешительностью.
— Раз уж ты встретился, то, может, поможешь? — Её голос был мягким, сладким, как яд, что проникает в кровь незаметно, разливаясь смертельным дурманом. — Хочу купить куст пионов, но боюсь, что не донесу. Да и ребёнка тревожить не хочется.
Он моргнул. Ребёнка? В его глазах мелькнуло нечто — то ли удивление, то ли робкое сочувствие. Совесть, долг, что-то ещё заставило его кивнуть. Может, он просто не мог отказать. Может, это была жалость.
— Да, конечно. Без проблем.
Глупенький. Он даже не сомневался. Даже не пытался заглянуть глубже, увидеть, что скрывалось за её словами. Он просто шагал за ней, безвольно, послушно, как ягнёнок, идущий на убой. А Ханна вела его. Вела уверенно, но не в сторону цветочного, а дальше, всё дальше… В одну из глухих, тёмных улочек, где не было людей, не было свидетелей. Где не было пути назад.
— Ханна, как по мне, мы заблудились. Здесь нет поворотов, просто тупик.
В его голосе звучала лёгкая неуверенность, но ещё не страх. Он не понимал. Ещё нет. Глупый. Ханна шагала позади, не подавая ни единого признака того, что что-то не так. Её пальцы крепко сжимали палочку, холодное дерево успокаивало, словно обещая: скоро, ещё чуть-чуть. Одно движение — и вспышка света прорезала тьму. Заклятие ударило в него внезапно. Он даже не успел вскрикнуть, только его тело дёрнулось, а затем его отбросило назад, словно незначительную куклу, впечатав с силой в каменную стену.
— А-а!.. — вырвалось у него, хриплый звук боли растворился в тишине глухой улочки.
Он сполз вниз, воздух с шумом вырвался из его лёгких, он судорожно задышал, пытаясь прийти в себя. А она уже шла к нему. Её шаги — приговор, холодный, неотвратимый. Голубые глаза смотрели на него, но в них не было ни сочувствия, ни жалости. Только тёмная, затаённая ярость, горькая, как яд. Он хрипел, цепляясь ладонями за камень, словно надеясь найти опору, шанс сбежать, но… нет. Поздно.
— Аббот, чёрт тебя побери, ты сошла с ума?!