Опоздал на пресс-показ

Время ностальгии закончилось.
Стремительно наступило время визуальной комедии.
На несколько дней этот канал захвачен сермяжной клоунадой.

Channel name was changed to «Хохочущие Руки Брессона»

Channel photo updated

​​Всклянь.

В попытке открыть для себя новые лингвистические горизонты, Руки где-то выловили это чудное словечко. Пояснительная бригада иллюстрировала его значение банкой малосольных огурцов, где рассола было всклянь – почти через край, под самую крышечку.

Адам Маккей, снимая «Не смотрите наверх», будто бы подглядывал за щедрой безымянной огуречной бабулей.
В этом фильме все всклянь: каст ломится от звезд разной величины, смыслы (один другого промолинейней) громоздятся друг на друге, монтаж нарочито избыточный, хаотичный, под стать ситуации (кроме бабули Маккей, похоже, еще и за братьями Сафди подглядывал), хронометраж тянется что сахарный сироп. Юмор ломкий, сатира дубовая, образы – Образы.
Ученые обнаруживают и предупреждают, Политики лоснятся, тупят и каверзничают, Журналисты хайпуют, Селебы звездят, Соцсети источают гниль вперемешку с нектаром.

Зритель и критик мечут в «Не смотрите наверх» обидными сравнениями: "голубой огонек", "капустник", разбухший до двух часов скетч SNL. Отчасти последнее верно, если вспомнить о том, что Маккей начинал в SNL сценаристом (но было это до того, как последний превратился в пресный гэг-призрак повестки). Отчасти верно и все остальное – каст тут действительно собран по принципу Уэса Андерсона и отчаянно переигрывает решительно каждый. Однако местами к действию на экране подключаешься, какие-то выпады Маккея даже попадают в десятку, и в целом Netflix снова скомпилировал нормальное кино, которое можно в любой момент поставить на паузу, а, вернувшись к нему спустя день/выходные/месяц ничего не потерять. Вопрос только в том, как много эта ловушка нормальности сможет вместить адамов маккеев.

А со всеми своими сатирическими подколами современности «Не смотрите наверх» в точности повторяет судьбу последних сезонов «Южного парка». Мир стал настолько безумен и непостижим в своей абсурдности, что никакой искусственно выведенной сатире за ним не угнаться. Этого добра у нас и так всклянь.

​​#MIEFFVI

Ойкономия, реж. Кармен Лосманн, Германия, 2020

Финансовый кризис 2008-2009 стал концом для многих компаний и началом для Кармен Лоссман, которая, как и многие, задалась вопросом из-за чего все-таки произошел коллапс. Ее размышления вылились в док с отсылкой к Аристотелю в названии - издевательский кивок финансовым воротилам, чья задача в накопительстве (что, в свою очередь, противоречит аристелевскому определению экономики).

Экспериментальность работы в погружении зрителя в себя в прямом смысле - фильм начинается с рабочего стола, на котором лежит единственная (помимо иконки жесткого диска) папка с названием RESEARCH. Один клик и мы внутри проекта, где Лосманн собирает основополагающий триптих:

Экономический рост - Долг - Распределение богатств

Строя вопросы вокруг этих понятий, Лосманн со всей серьезностью докапывается до мастеров финансовой вселенной, и тут-то начинается самое интересное. Стеклобетонные лорды то улыбчивы и учтивы, но отвечают сбивчиво, с мхатовскими паузами, то резко сокращают время интервью с 2 часов до 30 минут (ну не до этих игр), то гневаются, крича, что вопросы глупые - мы тут вообще-то строим экономику, а вы хотите знать откуда деньги берутся.

Цель Лосманн, между тем, не выяснить откуда алмазы, а показать, насколько финансовый мир оторван от реального и как современный капитализм принципиально не рассчитан на конечность ресурсов - природных и человеческих.
В мире сверхприбылей не найти прямых ответов, как в естественном мире - прямых линий.

Конечно, тут нет широкого поля для интерпретаций, как было с предыдущими фильмами Эггерса. Здесь банан – просто банан. Амлет и его свежеобретенная любовь Ольга (Аня Тейлор-Джой, как всегда неземная) скачут по зеленой равнине: он, конечно, на черном коне, она – на белой кобылице. И все, зло это плохо, добро – хорошо, месть – путь к самоуничтожению, дуб – дерево, воробей – птица, я – кот, ты – завороженно смотришь, как Скарсгард тащит на сгорбленной спине хворост, смерть неизбежна, встретимся у ворот Хель.