Ущерб возмущён, но это отвратительная ситуация, в которой игнорируются здравые доводы, никакого ущерба в деле нет. Даже несмотря на то, что никакого нет ущерба, я оплатил нарисованную сумму, даже согласился на судебный штраф, возмещая непонятно что, будучи при этом невиновным.
Судья Бурая проигнорировала наши вполне справедливые ходатайства и требования и пошла на поводу у прокуратуры, всё это уголовное дело сфальсифицировано.
Даже если всё, что говорит прокуратура – правда, никакого страшного преступления всё равно не было совершено. Лучше бы прокуратура занималась работой, а не преследованием активистов.
Я прошу вас отменить приговор или по крайней мере сократить его, чтобы реальное количество время, в течение которого наша свобода была ограничена, не превышала срок в нашем приговоре.
«Даже если допустить, что имел место факт вандализма, имел место некий ущерб, – который, разумеется, фальсифицирован – даже если бы у этого уголовного дела был состав, я к нему никакого отношения не имел и моя вина никак не доказана.
*цитирует приговор*
Ни один свидетель про меня ни слова не говорил, меня не упоминал вообще никто, у нас нет никаких иных доказательств.
В приговоре говорится, что я присутствовал в непосредственной близости от места проведения акции и знал о намерениях её участников. Даже если так, то какое отношение это имеет к вандализму?
Допустим я говорю прокурору Пономаренко, что сейчас пойду и разрисую стену в туалете. Я делаю это и на следующий день его кладут мордой в пол и заводят на него уголовное дело. Это адекватно?
Так моя ситуация ничем от этого не отличается.
В прениях я говорил, что не знал о намерениях тех, кто совершал акцию, но судья ответила на это, что я сказал это, чтобы избежать уголовной ответственности.
Разумеется, я говорю это, чтобы избежать уголовной ответственности! Меня обвиняют в том, чего я не совершал, конечно, я хотел бы избежать ответственности за то, чего не делал.
Я уже оплатил ущерб. Я сделал гораздо больше, чем это дело вообще заслуживает. Поэтому прошу оправдать меня либо прекратить дело со штрафом, о чём мы неоднократно заявляли»
«Я согласен по поводу зачёта меры, я не считаю себя виновным, я не совершал тех деяний, в которых меня обвиняют, я прошу отменить вынесенный приговор» – Башаримов
«Вина и причастность Башаримова не доказана, в материалах дела отсутствуют доказательства, которые говорили бы о том, что Башаримов имеет отношение к акции. Правильно заметил мой коллега: ущерб был оплачен только чтобы это кошмарное дело, которое длилось на протяжении года, как-то прекратилось.
Если отсутствует ущерб, то отсутствует и состав по данной статье.
Причастность Башаримова не доказана, прошу приговор отменить и Башаримова оправдать»
«Приговор не основан на нормах материального права, вынесен с дикими нарушениями норм процессуального права. Приговор подлежит отмене: можно прекратить дело в отношении Башаримова, можно оправдать его, но Башаримов подлежит только безусловному оправданию» – Уткин
Он указывает на несправедливость несделанного вычета, так как иначе получится, что за одно и то же преступление обвиняемые два раза отбывают наказание.
Воробьевский замечает, что сторона обвинения никогда не мотивирует свои ходатайства и заявления, в то время как защита всегда делает это очень подробно.
Мисик говорит, что уничтожение одежды, принадлежащей её матери, невозможно, потому что они не имеют отношения к делу, равно как и зимняя куртка, в которой нельзя осуществлять летнюю акцию.
Она также выступает за вычет отмотанного срока, который действительно был строже, чем назначенное наказание, а значит, не может не учитываться в итоговом приговоре.
Оля упоминает политический мотив своего дела, поступившие ей в течение двух последних дел угрозы со стороны силовиков и необоснованную суровость вынесенного приговора по сравнению с похожими, не связанными с политикой делами (спойлер: такие дела вообще не заводят).
Она также приводит тезисы о невозможности заведения уголовного дела, если ущерб по нему (если он вообще существует) составляет менее 5 тысяч.
«Со всей ответственностью заявляю, что в акции участвовали только два человека, и вы можете увидеть это на записях с камер наблюдения. Игоря вы среди них не заметите, потому что его не было на акции, и привлечение его к уголовной ответственности противоречит не только закону, но и здравому смыслу».
