Из горла вырывается утробный стон. Я закрываю лицо руками. Мы ещё не прошли досмотр на входе, впереди и сзади – огромная очередь. Вместо ожидаемых двух дней приговор занимает двадцать минут.
Глаза красные – то ли от недосыпа, то ли от слёз – точно не помню.
– Куксову – 9 лет.
Я изо всех сил пытаюсь не завопить.
От ужаса потряхивает.
18 лет – это же вся моя жизнь. Как можно столько просидеть в колонии строгого режима? Выйдут ли все фигуранты живыми из тюрьмы?
Я опираюсь на колонну, чтобы не упасть.
– А вот этот журналист – бывший мент. Тот, кто писал в Penza Post, – произносит парень рядом.
– Мент? Журналист? Я думала, он какой-то, ну, не совсем в себе.
– А разве… – начинает он, но отмахивается.
«
А разве это не совместимо?» – печатает он в заметках в телефоне и показывает. Говорить такое в суде вслух – страшно.Это почему-то меня злит.
Я ухожу из толпы поближе к "якудзе" в масках – какие-то спецслужбы или ОМОН, наверное.
– Меня раздражают эти стрёмные мужики в масках, и ещё неизвестно, кто тут террорист! – Громко произношу я так, чтобы они точно услышали, а потом долго смотрю в глаза одному из них.
Когда двери открываются, крики "Позор!" смешиваются с гневом Влада Барабанова и попытками ментов успокоить нас, а слёзы на моём лице смешиваются с яростью.
– Не трогай её! – Орёт Влад на пристава, оттесняющего его мать.
Я лезу вперёд, пытаясь предотвратить превращение стычки в драку.
Из зала выходит прокурор, и крики становятся громче.
– Ублюдок! Гори в аду! – чей-то вопль.
Мент пытается сказать, что за оскорбление прокурора нас ждёт уголовная ответственность, но мы кричим "Позор!" прямо ему в лицо, перекрывая его слова своей ненавистью.
Потом эти лозунги перерастают в "Свободу политзаключённым!"
Мы прорываемся к дверям, чтобы ребята внутри услышали нас, и не замолкаем, даже когда они закрываются.
Потом мы бежим на задний двор, не надевая шапок и не успев застегнуть куртки, лишь бы застать тот момент, когда ребят будут выводить.
Стучат барабаны.
На заднем дворе много ментов.
– Как вам по ночам спится?
– Единственные террористы здесь – в масках!
– Город может спать спокойно, настоящие преступники арестованы.
Они реагируют. Недовольно оборачиваются, услышав "Мусора – позор России!" Ещё не привыкли, в отличие от московских.
Кричим, запрыгивая на заборы, отталкивая ментов и приставов.
Несколько раз поём "Это пройдёт". И долго не расходимся. Даже когда ребят увозят.
– Можем, покричим "Свободу!"? – Предлагаю без энтузиазма.
– Не думаю, что на похоронах нужны лозунги.
Мы уходим шествием в полном молчании.
Я возвращаюсь в суд и слышу разговор приставов.
– Была катастрофа? Заметила по вашему виду.
– Да, катастрофа была. Я думал, они сейчас всей толпой вперёд рванут. Все двери снесут. Тогда только бежать бы и осталось.