​​​​Каждый год студенты лицея на несколько дней становятся его полноправными хозяевами. Это не день школьного самоуправления, это – оккупация в знак протеста.

Они не пускают внутрь взрослых, разрисовывают стены различными граффити, курят прямо в здании. Все крыши, балконы и запретные помещения становятся открытыми. И знаете, что ужасного происходит за это время?

Ничего.

Студенты сами проводят занятия, к ним приходят различные спикеры, рассказывают про феминизм, проблемы расизма, легализацию лёгких наркотиков. Все делают то, что хотят. А хотят они того же, чего и все подростки – жить и наслаждаться жизнью. Рисовать, петь песни про свободу и жечь фаеры.

Полицейские предпринимают попытки отбить лицей, но когда внутри полторы тысячи студентов, у них ничего не выходит.

Если организовать оккупацию плохо, её разгонят.

Полиция не понимает студентов. Учителя не понимают. Говорят, это всё от малообразованности и глупости. Они не связывают это с политикой.

У оккупации есть конкретные причины и цели, и сегодня это – политика Маттео Сальвини, его связи с Путиным, а также локальные проблемы лицея.

Прошлый год стал первым, когда полиции удалось разогнать бастующих студентов – тогда внутри их было всего семьдесят восемь, и никто не смог ничего сделать. Строгий пропускной режим нарушило появление "дигос" – альтернатива русским спецслужбам. Люди в штатском, которые притворяются твоими друзьями, чтобы потом грубо ворваться внутрь оккупированного здания.

Студенты предлагали компромиссы, объясняли важность оккупации, убеждали, что не делают ничего противоправного. Полиция не хотела их слушать.

Я спросила, почему они не отказались уходить, почему добровольно покинули лицей.

Они боятся полиции.

Они боятся дигос.

Они дети и ничего не могут сделать против взрослых.

Мэр осудил действия полицейских. У них хороший мэр, считают студенты.

Дигос врываются внутрь, разгоняют всех, оскорбляют, смеются, иногда они жестоки.

Вряд ли так, как в России, конечно.

Дигос – специальное подразделение, они должны выслеживать мафию и особо опасных преступников, а не заниматься разгоном студентов. Это ненормально, считают протестующие. Подозрительно что-то напоминает, верно?

Меня в этом лицее встречали аплодисментами. Я для них – воплощение свободы и несвободы в одном лице.

Они для меня – люди, которые протестуют, потому что хотят, и перестают протестовать, потому что их заставили, они для меня – воплощение свободы и несвободы.

Они – вдохновлённая молодёжь, которая протестует, потому что может, а не потому, что ей не оставили выбора.

Их полиция не станет бить детей и подростков.

Не знаю, что ещё сказать. Это потрясающие, сильные, искренние и свободные люди, но я не могу ими восхищаться.