Наверно, главной нашей ошибкой было отсутствие планирования и подготовки, решение действовать по ситуации, думать на месте. И, возможно, не самый удачный подбор кадров. Но цели своей мы в итоге достигли – напомнили Садовничему о том, что, даже если он молчит о Мифтахове, мы не забыли. И его реакция того стоила.
Полицейские, охрана и группа быстрого реагирования обратили на нас внимание ещё до начала речи. Не могу точно сказать, почему: наверно, роль сыграло то, что с нами были давно знакомый им Дима Иванов и журналистка. Ну и выглядела наша группа наверняка подозрительно: мы ходили по залу, иногда собирались по двое, шептались. Моё лицо им, наверно, тоже было знакомо, а потому следили они пристально, далеко не отходили и по рации передавали, что, возможно, готовятся провокации.
В целом, я ожидала этого, учитывая нашу с Димой медийность. Поэтому сработать надо было качественно.
Было страшно, очень. Но вовсе не потому, что задержат или отчислят. А потому, что такая замечательная акция пойдёт не по плану или не состоится совсем.
Мы сделали большой плакат в поддержку Азата и планировали развернуть его, но парень, у которого он был, в итоге испугался и не захотел выходить. После того, как он передал плакат другому участнику, к тому подошёл полицейский и увёл его на "профилактическую беседу". С плакатом, конечно.
Казалось, акция сорвана. Но никогда нельзя недооценивать человеческий фактор.
Встань и иди.Очень страшно делать это одной. Но я не одна.
Охранники видят нас. Слышат шёпот и чувствуют заминку. Они подходят чуть ближе, чтобы перегородить нам путь.
Мы синхронно встаём.
– Туда нельзя.
– Там впереди два места освободились, мы хотим сесть.
– Нет, по залу ходить нельзя, сядьте вот здесь.
– Что за странные правила? – смеюсь.
Садимся. И встаём всего через минуту, чтобы громко задать вопрос, который уже два часа вертится на языке.
Охрана тут же снова перекрывает дорогу – почти как ОМОН на митингах.
Я предпринимаю попытку пройти – чисто из принципа.
– Девушка, сядьте.
– В чём проблема?! – возмущаюсь громко и раздражённо, сразу привлекая к себе внимание зала. – Я хочу пройти, что не так?!
Я сама не знаю, что делаю и собираюсь делать дальше, в голове, как и всегда в подобных случаях, нет никакого плана Б, а действую я, как обычно, – по ситуации. Я не помню об акции, о том, что надо что-то спрашивать и говорить, потому что в данный момент цель только одна: пройти.
Охранник просит быть тише, ему не нравится внимание посторонних. И на этом можно успешно сыграть. Но я забываюсь.
– Виктор Антонович! – После этого обращения мою подругу – подельницу – тоже хватает начальник охраны. – Аспиранта мехмата...
Охранник, перегородивший мне дорогу, тоже отвлекается на неё. И я пользуюсь этим.
– Почему вы молчите? Аспиранта МГУ Азата Мифтахова пытает ФСБ!
Едва я начинаю кричать, как меня хватают и уводят, и единственное, что продолжает вдохновлять – неожиданные выкрики из зала "Свободу Азату Мифтахову!"
Всё смешивается: мои слова, люди из зала, замешательство ректора, смех оперов и Дима, маячащий передо мной с камерой.
– Принимайте её.
Молодой парень из 2ОПП не хватает меня и не грубит, выводит меня из зала и идёт на расстоянии. Мелькает мысль: я бы могла убежать, если бы захотела. Но я не хочу.
– Зачем кричать-то было? – растерянно спрашивает он.
А как ещё заставить услышать того, кто не хочет слушать?
– Ну мощно же вышло, согласитесь?
Он так и остаётся в недоумении.
– Я могу идти? – удивлённо.
– Ну да.
Быстро спускаюсь по ступенькам, пока парень не догадался, что он должен доставить меня в ОВД.
– Там женщина в штатском взяла наших на профилактическую беседу… Да, вот эта.
Внизу лестницы она – машет мне рукой, призывая следовать за ней. Как в компьютерной игре, когда ты долго не понимаешь, куда идти.
– Пройдёмте со мной, поговорим.
Криво усмехаюсь.
– Нет, с чего бы это?
Я разворачиваюсь и иду в противоположную от женщины сторону, а этажом выше, едва за мной закрывается дверь, усиленный в сотни раз голос Садовничего продолжает речь.
