Одно из следствий выведения оппозиционной политики из правового поля или объявления оппозиционных политиков, например, террористами — это то, что все адекватные люди невольно проникаются сочувствием к настоящим преступникам и террористам. И задумываются, а так ли справедливо их преследуют?

Аналогично и пытки вызывают среди здравомыслящих людей противоположную реакцию: внезапно оказывается, что сопереживать можно даже массовым убийцам, если их репрессирует авторитарное государство.

Это видно на примере как пыток задержанных подозреваемых после теракта в «Крокусе», так и признания экстремистами МГ и АУЕ, или обысков в структурах Пригожина, или убийства Тесака. Оказывается, даже настоящие головорезы вызывают больше симпатий (или, скорее, — меньше антипатий), чем репрессирующее их государство.

Почти любой отморозок-зэк вызовет у меня больше сострадания, чем мент, потому что фактически мы с ним в одной лодке. По меньшей мере, мы знаем, как в России «работает» система правосудия, поэтому ни на грамм не можем быть уверены, что хоть кто-то из осуждённых получит справедливое наказание.

Проблема государства в том, что оно использует одни и те же методы для виновных и невиновных граждан, в результате чего граница между ними стирается.

Да что там говорить: ненависть к путину достигла такого апогея, что даже ИГИЛ кажется менее неприятной альтернативой.