Готье всегда видел Люмьера серьёзным, ответственным, — местами игривым и придурковатым, не без этого, — преданным и сильным. Он был для него олицетворением Благородного легиона. Он был его наставником. Готье уважал его.

И поэтому так странно для него было видеть то, как Люмьер общается с Джеромом. Как его взгляд смягчается, губы непроизвольно растягиваются в дразнящей, нежной улыбке. Как он кидает Джерому двусмысленные намёки, как говорит ему смущающие комплименты.

Люмьер смотрел на Джерома с восхищением. А Готье, на самом-то деле, испытывал его восхищение на себе, ведь Люмьер возводил своего принца чуть ли не в ранг Святого. Но его восхищение Джеромом было другим. Восхищение не происхождением, не историей, не возложенной миссией. Восхищение более земное — румянцем на щеках, резкими от смущения ответами, растрепанными красными волосами.

Готье впервые видел Люмьера влюблённым. И ему нравилось это открытие.