📚 #песньсорокопута 💙 #porntober 📚

Среди книг было жарко. Слишком жарко. Хотелось ухватиться за что-то, но полки казались слишком неустойчивыми, особенно сейчас, когда перед глазами плыл весь мир. Готье опасался промахнуться, зацепиться за корешок книги и неудачно свалить её на пол, а за ней и остальной стеллаж, выдать их двоих, сейчас занимающихся явно не тем, чем положено заниматься в библиотеках. Он каждый раз не знал, куда деть руки, когда перед ним на коленях оказывался Гедеон Хитклиф – обычно смотрящий абсолютно на всех то ли высокомерно, то ли презрительно, то ли просто устало и отстранённо, но никогда не снизу вверх, не горящим, любящим взглядом, от которого, сжималось всё внутри.

Готье хотелось продрать грудную клетку пальцами, расцарапать и залезть так глубоко, чтобы прикоснуться к своему сердцу и успокоить его, потому что ему казалось, что оно способно просто остановиться в моменте.

Каждый раз, когда у него перехватывало дыхание от взгляда Гедеона.

Каждый раз, когда у него подкашивались колени от языка, горячим движением обводящего головку члена.

Каждый раз, когда у него подрагивали бёдра от ощущения, как сильные пальцы впиваются в кожу и сминают её с таким очевидным наслаждением.

Каждый раз, когда ему приходилось затыкать себе рот рукой, чтобы позорно вырвавшийся стон не сдал их.

Если бы Готье не знал своего брата, он бы сказал, что тот делает это нарочно, только и желая, чтобы сюда сбежалась вся Академия, чтобы все узнали, что происходит между книжных полок. Но Гедеон сам тянется к его рту, стоит только Готье издать неудачный звук, а тот приглушённо всхлипывает, зарываясь пальцами в длинные волосы и безбожно портя причёску.

Плевать. Потом. Потом он подумает о том, как Гедеону выбираться в люди в таком виде – сейчас все мысли из него выбивают уверенные движения, которые становятся всё быстрее. Готье приходится бессильно прикусить чужую ладонь, лишь бы не сорваться, прижать её к губам крепче, словно это поможет не издать ни звука – и он позорно быстро и ярко кончает, когда ловит взгляд Гедеона.

Тот самый, который Хитклиф дарит только ему и никому больше.

Готье не успевает предупредить, не успевает ухватиться за что-нибудь раньше, чем ноги подведут, но Гедеон принимает всё внутрь, не позволяя им обоим запачкаться, и крепко сжимает его бёдра, уже обеими руками – и когда успел убрать руку от губ? – поддерживая младшего в вертикальном положении, пока его не прекратит трясти.

Готье, честно говоря, хотел бы остаться в этом моменте навсегда, а не возвращать ясность сознания, но он не жалеет ни о чём, потому что видеть, как Гедеон прижимается к его бедру щекой и следит за его лицом оттуда, было… как получить дополнительный подарок, который оказался едва ли не больше, чем основной, и ещё можно поспорить, какой из них на самом деле был важнее.

Он только успевает вернуть твёрдость ногам, а Гедеон уже поднимается, вызывая короткий и не совсем довольный вздох. Его компенсирует такой же короткий поцелуй в уголок губ, и Готье тянется было за полноценным, но Гедеон отстраняется, не отходя от своих принципов – не целоваться после минетов, даже если делал его сам. Даже если Готье говорит, что ему не противно. Даже если надламывает брови так, как умеет только он, в молчаливой просьбе.

Как делает и сейчас. Но Гедеон упрямо не обращает внимания, помогая ему надеть обратно всё, что с него стащили, как только затянули сюда.

— Одеться я могу и сам, — ворчит Готье шёпотом, но больше из принципа, на деле не мешая Гедеону. Тот лишь качает головой, застёгивая ремень, а потом заправляет передний край рубашки и пуловер, надетый поверх, в брюки. Только спереди – почему-то Гедеон каждый раз делает именно так.

А Готье, получая смешки насчёт своего внешнего вида, только улыбается, вспоминая, чьими руками это было сделано.

— После пар ко мне в комнату, — шепчет Гедеон, и Готье пытается снова урвать поцелуй с его губ, прежде чем отпустить от себя и позволить выйти прочь с первой попавшейся книгой в руках, но не успевает.

Не то чтобы он не компенсирует это вечером. О, он обязательно это сделает.