Когда работаешь в доставке в родном городе, с восприятием пространства начинают происходить странные вещи. Сначала кажется, что город – это муравейник в макромасштабе, а ты в нём муравей-фуражир с термосумкой в багажнике. Я развожу от тридцати до восьмидесяти заказов в день, поэтому за смену успеваю проехать город вдоль и поперёк. Навигатор, дорога, подъезд, домофон, лифт, дверь, пакет, следующий адрес. Кажется, что нет ничего интересного в том, чтобы быть шестерёнкой в городском обмене веществ. Но это лишь кажется.

В первую же смену я объездил множество мест, где не был полжизни. Вот на этой трансформаторной будке я когда-то потерял любимый футбольный мяч. В этом дворе я в первый и последний раз распивал «Виноградный день». Тут я красиво сломал ногу на выпускном. А здесь я воровал яблоки по дороге в школу. Маршрут грубо перерезает ткань времени, а каждая смена становится маленькой курьерской одиссеей по моей памяти.

Августин писал, что время – это протяжённость души. Для него существуют только настоящее прошлого, настоящее настоящего, настоящее будущего. Пока мы живы, душа удерживает прошлое памятью, схватывает настоящее вниманием, тянется к будущему ожиданием. Но если бы Августин работал курьером, то он бы обнаружил, что душа растянута не только во времени, но и в пространстве. Пока я развожу тортики, воду, овощи и готовую еду, я замечаю, что моя душа размазана по городу. Ведь память – одна из способностей души. Огромный кусок остался у школы. Кусочек поменьше – на стадионе. Маленькие кусочки разбрызганы по подъездам, дворам, магазинам, ларькам и лавочкам. И если к этим местам прирастают мои воспоминания, то вместе с ними там держится и часть души.

Эти куски нельзя собрать в одну сумку. Они должны быть здесь. Пусть лежат там, где лежат. Живой человек – это и есть аккуратно размазанная во времени и пространстве душа.