Дамаск играл огромную роль в восстановлении Ливана после гражданской войны (1975-90). Режим Асадов помог Хезболле сохранить оружие, сажал и убивал своих критиков (политиков, журналистов и не только) и продвигал союзников (в т.ч. через нарезку избирательных округов). Люди Асадов наполнили парламент, правительство и силовые структуры. Дамаск также задавал нехорошие прецеденты вроде продления президентского срока Ильяса Храви. Это отнюдь не способствовало укреплению конституционных механизмов.

Сирийские войска находились в Ливане до 2005 г. Большую роль в политической жизни Ливана играли сирийские спецслужбы, участвовавшие и в коррупции. Вдобавок, ежегодно в Ливан приезжали сезонные рабочие из Сирии; они не регистрировались и не платили налоги, и эти рабочие места помогали Дамаску снижать социальное напряжение в периферийных районах Сирии.

Не стоит, впрочем, забывать о роли США и Саудовской Аравии в послевенном урегулировании. Именно эр-Рияд был главным внешним покровителем премьер-министра в 1992-98 гг. Рафика аль-Харири, к началу 2000-х ставшего ведущим суннитским политиком. Вашингтон до поры до времени давал своё благословение на происходящее.

Ливанские политики участвовали в таком политическом процессе ради, рискну предположить, власти и денег. Часть средств просто разворовывалась, что-то шло на покупку политической лояльности через социальные «услуги» (рабочие места, образование, медицина, лицензии, продуктовые наборы и т.д.). Ведь услуг, которые предоставляет ливанское государство, обычно не хватает, они ниже по качеству, чем частные, и не всегда доступны без «посредничества». Этим активно пользуются все ведующие политические силы, предоставляя «услуги» в обмен на поддержку.

Целый ряд структурных проблем, которые наблюдаюсь ещё до гражданской войны, никак не решались. Например, ресурсы по-прежнему были сосредоточены в Бейруте, а правительство мало инвестировало в периферийные регионы. Можно возразить, что сложно развивать периферию, если её каждые 20 лет бомбят израильские ВВС, но ведь и на севере Ливана (вокруг Триполи) социально-экономическая обстановка непростая.

К тому же, как и до войны, упор был сделан на несколько секторов экономики (банки, внешняя торговля, туризм), где у политической элиты нередко есть бизнес-интересы.

При всём этом в 1990-х было задушено (точнее, расколото и кооптировано) профсоюзное движение. В Ливане у профсоюзов долгая история, включающая протесты и забастовки на рубеже 1960-70-х. Но те дни остались в прошлом.

Хезболле позволили не разоружаться на том основании, что часть территории южного Ливана до 2000 г. оккупировали ЦАХАЛ и их прокси (Армия Южного Ливана). Дамаск рассматривал Хезболлу как инструмент давления на Израиль: Хафиз аль-Асад хотел вернуть Голанские высоты, и атаки Хезболлы усиливали переговорные позиции Дамаска.

Tamirice Fakhoury-Mühlbacher пишет в Democracy and Power-Sharing in Stormy Weather, что во многом именно Дамаск помог создать союз Хезболлы и Движения Амаль. Сегодня эти две силы контролируют политическое представительство шиитов, и уже поэтому без их согласия ничего не сделать. А у них ещё есть союзники других конфессий. Но ещё в конце 1980-х дело доходило до боёв между шиитскими группировками в южных пригородах Бейрута и не только.

Для Хезболлы само по себе участие в выборах 1992 г. было раскалывающим вопросом. Некоторые её сторонники ушли, расценив это как де факто принятие коррумпированной системы и потерю приоритетов. Среди ушедших был Субхи ат-Туфэйли – первый генсек Хезболлы. И всё же Хезболла решила участвовать в выборах. Согласно Fakhoury-Mühlbacher, под влиянием Дамаска кандидаты Хезболлы на юге Ливана шли в одном списке с про-сирийским Движением Амаль. В 1996 г. Дамаск даже надавил на Хезболлу, чтобы та согласилась на общий с Движением Амаль список кандидатов на юге Ливана, утверждает Fakhoury-Mühlbacher.