Израиль и шииты Ливана в 1980-х

Многие шииты были недовольны поведением палестинских боевиков, которые действовали на юге Ливана с конца 1960-х. В начале 1980-х шиитское Движение Амаль порой даже вступало в столкновения с палестинцами и про-палестинскими партиями и ополчениями на юге. Поэтому Амаль было единственным крупным мусульманским ополчением, которое не воевало с Израилем во время вторжения 1982 г., в то время как ливанские союзники палестинцев понесли тяжёлые потери.

По мнению израильского историка Омри Нира, израильтяне слишком поздно осознали, что баланс сил в Ливане смещается в пользу Движения Амаль. Нир писал, что «Израиль не сумел правильно и своевременно оценить влияние [лидера Амаль Набиха] Берри». Даже когда Амаль стало крупнейшим ополчением на юге, Иерусалим продолжил делать ставку на своих во многом христианских прокси (Армия Южного Ливана) – вопреки демографическим реалиям юга Ливана, где большинство составляют шииты.

«Израиль наконец попытался наладить контакт с Берри только когда оказался вынужден – из-за роста военных нападений шиитов на израильтян». Однако к этому моменту многие шиитские боевики уже не подчинялись Набиху Берри. В те годы милиция Амаль не была жёстко централизованной структурой, и хотя Набих Берри с 1980 г. возглавлял её, у полевых командиров была значительная автономия. Фракционная борьба сопровождалась ростом анти-израильской риторики и появлением про-иранской исламистской фракции в самом Движении.

Augustus Richard Norton пишет, что израильское «вторжение подтолкнуло шиитов в этом направлении, создавая условия для основания и процветания Хезболлы». Израильтян не любили и до этого, учитывая обстрелы шиитских деревень в ответ на организованные оттуда атаки палестинских боевиков. Но людьми с оружием, которые приходили в эти деревни, до июня 1982 г. были палестинцы и их союзники. Хотя многие шииты были рады избавлению от ООП (как утверждает Омри Нир, в некоторых деревнях ЦАХАЛ приветствовали, осыпая рисом), вскоре они пришли к выводу, что ЦАХАЛ тоже не собирается ни уходить, ни делиться властью с местными.

«Поворотным моментом, – пишет A. R. Norton, – стал инцидент в Набатие (1983), когда патруль ЦАХАЛ въехал в центр города во время массовой процессии [в честь ключевой шиитской даты] аль-Ашура и открыл огонь, пытаясь разогнать толпу». Патруль заехал в Набатие по ошибке и попреки приказу, неверно прочитав карту. «Толпа бросала камни, и израильтяне ответили огнём из винтивок и гранатами, убив несколько шиитов». Инцидент хорошо вписывался в идеологию Ирана и Хезболлы, согласно которой Израиль и США – величайшая угроза для ислама и мусульман.

К ошибкам Израиля Omri Nir также относил ставку на сотрудничество со старой шиитской элитой – в первую очередь, Камилем аль-Асъадом. Асъад принадлежал к очень влиятельной семье землевладельцев с юга и был спикером парламента (как и его отец Ахмад). Камиль-бей сыграл заметную роль в заключении (недолговечного) соглашения 17 мая (1983) между Ливаном и Израилем, и многие не любили его уже за это. К тому же, он способствовал избранию христианского полевого командира Башира Жмайеля президентом (1982). Но для Амаль Камиль аль-Асъад в первую очередь был воплощением квази-феодальных пережитков – типичным политиком, который унаследовал влияние и не заботится об избирателях (часто бедных крестьянах). Вызов влиянию Асъада ещё в 1960-х бросал Муса Садр – основатель Амаль и центральный мученик их партийной мифологии (может быть, после имама Хусейна).

(Nir, Nabih Berri and Lebanese Politics; Norton, Hezbollah: a Short History)