слишком пристально

по следам мастерской захара прилепина:

Мы расстаёмся. Небо ростовское хмурое.
Пишу на память открытку Кате Зинуровой.

А напротив сидит красотка Диана Никифорова.
Жуёт тирамису, улыбается, тихая

Вот Эмма пьёт коктейль, Эмма Кожухова
У неё такие глаза и улыбка, что мороз продирает по коже

А у отеля я тепло простился с Демидовым
Надо писать, выигрывать в противостоянии межвидовом

Между прозаиками и поэтами, да будет весёлая свара
В ней раздаст всем пролетарских люлей Реваз Качарава

Макарова Саша напишет отзыв на это,
Чтобы все завидовали нашему ростовскому осеннему лету

Расскажет Хрычёва про грёбаную математику,
Дайана Райт — про компьютерного фанатика

В апофеозе явится всем Прилепин
И докажет, что каждый из нас к литературе прилеплен

Лиза издастся и найдёт в столице хату
По везению или, может, по блату

А я буду помнить с любовью о нашей движухе
Простите, друзья, не придумал, что сделает Золотухин

Игорь Никольский

больше, чем находиться в веселой компании, мне нравится сидеть на лавочке в центре ростова, пить краснодарскую медовуху и слушать стихи петербургского поэта. ты такая идиотка в этот момент, немного в голову дало после экскурсии, сигареты и алкоголя, а рядом о важном и прекрасном рассказывают. я вообще часто чувствую себя идиоткой, например, когда не могу найти по картам книжный, что находится в совершенно очевидном месте; иду в одну сторону, понимаю, что мне нужно в прямо противоположную, недоуменно останавливаюсь и резко меняю маршрут; когда спотыкаюсь о бордюр; когда при выходе из транспорта решаю сказать всем сидящим внутри вежливое «до свидания»; а однажды вообще в стекло магазина врезалась. еще часто это ощущение настигает в момент, когда спрашивают, читала ли я ту популярную книгу, или просят дать комментарий по стихотворениям, а у меня оценка поэзии строится лишь на одном критерии — после нее хочется сесть за свой текст. но идиоткой я не чувствовала себя на разборах прозы, вот, на что меня натаскали точно. вдвойне развязывает руки и язык то, что вы не очень близко знакомы, а значит есть дистанция, значит ты человека не знаешь и можешь трезво оценить его текст. я все еще пребываю в восторге от разборов мастеров, как они точно видят не только произведение, но и то, что автору нужно. раньше я находила крупицы, сейчас могу обнаружить мелкие камешки, а мастер может сдвинуть гору. и вот в этом несуразном тексте, который начался с лавочки в ростове, в конце хочется сказать спасибо всем мастерам, что когда-либо разбирали мои рассказы. Оле, Андрею Алексеевичу Аствацатурову, Алексею Портнову и Алексею Юрьевичу Колобродову. мне тянуться до вас — миллионы лет, но без вас этот срок увеличился бы втрое. из меня, идиотки, вы лепите не такую уж и идиотку. даже иногда полезную для других прозаиков полуидиотку

ночь перед разбором моего текста выглядит так

может, все не зря

в первый раз разъебала человека на разборе. так волнительно. жду, когда меня обольют кислотой

гуляю по музеям, смотрю красивое

я сегодня погладила собачек и кошечек, а еще меня обнял ребенок. собрала джекпот для счастья!

инструкция от Алексея Юрьевича, как собирать писателей на семинары:

я знаю самый действенный способ справляться с усталостью, тревогой и разочарованием: по счастливым стечениям обстоятельств оказаться с подругой в чужом городе, сесть на лавочку с видом на дон и говорить-говорить-говорить

конечно, перед этим надо залететь в бар и выпить пиво за 200 рублей. ростов, люблю твои цены

сначала ты восхищаешься стихами дианы, а потом оказываешься с ней на мастерской захара прилепина, и вот вы уже на экскурсии по ростову смеетесь над чем-то, а над чем — не помню

оцените количество восклицательных знаков. у нас вся литература под наркотиками?

пять лет назад, когда я только приехала в петербург, у меня не было ни одного близкого человека здесь. я мыкалась по людям туда и сюда и нигде не приживалась. через три года получилось примкнуть к стае — благодаря яне верзун и ее инициативе писать рассказы в баре. так появилась наша неофициальная, но серьезная для участников литературная мастерская. мы читали много рассказов, росли вместе, курили на кухне, делились историями, слушали рэп, спорили, пили, помогали друг другу, смотрели все вместе фильм, переживали и писали романы, а саша приезжал ко мне в петергоф, чтобы просто вайбово покурить. сегодня была как бы завершающая встреча перед моим отъездом. мы с лешей поспорили на целый наполеон, что я вернусь в петербург. не знаю, что произойдет со мной в москве, не знаю, что там ждет в аспирантуре, кем я стану через три года, но точно чувствую одно: людей, которых я приобрела в том баре, не хочу оставлять. вот в чем я уверена на сто сорок шесть процентов, — что я вернусь в петербург. мне ужасно грустно, что приходится прощаться, но это закономерная петля моей жизни. «зачем тебе аспирантура?» — вопрос, который мне задали сегодня не раз. я хочу быть пристроенной в жизни. если мне нравится литература, я готова посвятить ей жизнь, значит мне нужно, чтобы из этого получилось что-то полезное. возможно, в моих силах помочь кому-то полюбить литературу так же, как люблю ее я. но закономерно другое: писать вне питера я не могу, только здесь это получается так продуктивно, поэтому внутренне я ставлю себе таймер. три года — это 1095 дней. спустя эту тысячу я вернусь.

если вы давно не были на море, советую заглянуть на пионерскую

если бог любит нас через людей, то, кажется, я любимая дочка😭💔

отработала последний день в библиотеке «лес». это мой самый позитивный опыт работы. да, был пиздец в последние недели, но открывать что-то новое — дело непростое и нервное. а еще я впервые поняла, как круто, когда вы с коллективом всегда находитесь на одной волне. грущу, что мне нужно двигаться дальше. так и не выдала ни одной книжки, зато поняла, что могу и закупки составить, и пост написать, и сверстать мерч, и найти 300 стихов гражданской лирики с 1746 года, и ночевать на работе могу, и общий язык с айтишниками найти, и даже в окно вылезти при надобности. все могу. дайте три дня, и я научусь! буду скучать💔

с кентами под козырьком

прочитанное за август

1. владислав городецкий «инверсия господа моего»

во-первых, гениальное название сборника рассказов, во-вторых, красивейшая обложка, в-третьих, это лучшие рассказы, которые я когда-либо читала. запишите в фанатки

2. татьяна стоянова «контур тела»

хорошо, так хорошо, что иногда думаешь: поэты не с этой земли. пока пытаешься описать чувства героя в прозе, перебираешь сотни слов. а они нашли пару выражений для этого — и все понятно. это определенно дар

3. ричард семашков «тетрис для бедных»

ну как же круто! это сенчин, приправленный крепким словцом и, может, чуть большим светом и легкостью. душа не сворачивается в комок, пока читаешь о чернухе рича. у души есть надежда

4. марат басыров «печатная машина»

моя настоятельная рекомендация — читайте вслух! марат умеет и грустить, и смеяться, и задавать вечные вопросы, и даже находить на них ответы. я в любви💔

5. анна лужбина «крууга»

боялась, что мне не понравится, но, друзья, это отличная книга! напоминает писателей-деревенщиков, вечная проблема: новое — плохое, старое — хорошее, но новое считает иначе. язык как заговоры, сюжет — как тягучее тесто

6. михаил кайдаш «мой друг скорее жив»

мы с мишей были вместе на тавриде в одной группе, 1/3 романа я читала еще в черновом варианте. помню, как на первой мастерской все вместе искали зажигалку на кладбище для шарапы и обсуждали трупное окоченение и то, как человек может вылезти из могилы. приятно теперь дочитать до конца эту историю уже в печатном варианте! надо отдать мише должное — от некоторых сцен войны я хотела блевать, приходилось останавливаться и откладывать книгу. я вообще на такое нормально реагирую, но правильно подобранные слова могут и меня задеть до слез

7. павел селуков «рагнарек, или попытка присвоить мир»

писатель выбирает один сюжет, а потом всю жизнь его пишет, дублируя во всех своих книгах. если так продолжится, то читать селукова смысла нет. отдельные рассказы замечательны, когда они не про то же самое, что было в «пограничнике»

8. евгений алехин «фоторужье»

это в разы круче, чем «девственность»! вот тут бы селукову поучиться: вместо того, чтобы слово в слово рассказывать одни и те же случаи из своей жизни, можно поискать другие ситуации или хотя бы другие слова

ура, мы выявили комфортную норму количества книг в условиях рабочего заеба — 8 штук. сильно меньше, чем мне нужно для книжного вызова. что жжжж, 68/120