Война со скоростью света

Широко распространено мнение, что мы стоим на пороге очередной военной революции — что ИИ преобразит войну так же, как это сделали порох или авиация. Последствия ИИ для вооружённых сил, для войны и для военного искусства огромны. Обычно предполагают, что ИИ не просто изменит то, как вооружённые силы себя организуют и как они сражаются, но автоматизирует саму войну. ИИ возьмёт на себя стратегию; он колонизирует военное принятие решений, вытесняя политических лидеров и человеческих командиров. Появятся «боевые роботы». Запрограммированные на огромных массивах данных и управляемые сложными алгоритмами, рои дронов и роботы-убийцы будут господствовать на поле боя. Война станет состязанием не между людьми, а между ИИ и летальными автономными системами. Это завораживающее видение будущего.
Легко поддаться очарованию потенциала ИИ. Стратеги и военные учёные регулярно преувеличивали революционный потенциал новых технологий. В 1920-х и 1930-х теоретики воздушной мощи Джулио Дуэ, Билли Митчелл и Хью Тренчард считали, что стратегический бомбардировщик вот-вот революционизирует войну. В 1921 году Дуэ опубликовал свою влиятельную работу «Господство в воздухе», в которой утверждал, что разрушительный потенциал авиации безграничен. Поскольку самолёты могут перелетать горы, реки, леса, стены и укрепления, говорил он, «воздушная война не допускает обороны». Поскольку города противника перед ней беззащитны, авиация может выигрывать войны самостоятельно.
Взгляды Дуэ были утопичны. Тем не менее многие современники и практики, включая Артура Харриса и Кертиса Лемея, тоже верили, что стратегические бомбардировки могут быть решающими. На деле стратегические бомбардировки во Второй мировой войне никогда не были решающими. Например, до августа 1941 года налёты RAF на немецкие города были малоэффективны.

Сегодняшние сторонники ИИ, похоже, совершают сходную ошибку. Они преувеличивают возможности ИИ. Они утверждают, что ИИ преобразит характер — даже природу — войны, поскольку ИИ вытеснит человеческих командиров и бойцов.

Политическим лидерам и военным командирам по-прежнему придётся принимать решения; они будут разрабатывать стратегии и проводить операции. Им нужно будет интерпретировать сложные, тонкие ситуации и вырабатывать планы. Чтобы достичь целей, им придётся вести переговоры с противниками, союзниками и подчинёнными. Человеческие бойцы останутся жизненно важны. Летальные автономные системы, рои дронов и вооружённые роботы станут всё более полезными частями существующих арсеналов, повышая возможности человеческих боевых групп, которые будут использовать их потенциал. Однако возможности этих систем часто преувеличивают. Более того, даже когда эти системы дают существенное дополнительное преимущество, противники быстро адаптируются: разрабатывают контрприёмы или сами перенимают ту же технологию. В нынешней российско-украинской войне небольшие FPV-дроны распространились на обеих сторонах. Никто не перемещается на поле боя, не выставив сначала дроны для выявления позиций противника. Но именно потому, что распространение равное с обеих сторон, противники нейтрализуют друг друга, и конечный тактический эффект дронов ограничен

Вместо того чтобы автоматизировать войну через компьютеризированное принятие решений и автономное летальное оружие, военные стремились использовать ИИ как средство обработки данных. ИИ применялся прежде всего для военной разведки в самом широком смысле; он улучшил ситуационную осведомлённость и понимание. Алгоритмы ИИ, обученные на больших наборах данных, использовались для распознавания паттернов и сигнатур. ИИ применялся для добычи огромных ресурсов киберпространства. Он позволил вооружённым силам картировать кибердомен, чтобы эффективнее действовать в физической реальности. Следовательно, ИИ использовался для трёх главных военных функций: планирования, целеуказания и киберопераций.ИИ автоматизировал некоторые более механистические элементы планирования операций. Например, он умело прокладывает маршруты и разрабатывает варианты действий. Он сыграл важную роль в сборе данных для систем боя