26 апреля 1986 года никто ещё не представлял истинных масштабов случившегося на Чернобыльской атомной электростанции. Из развала реактора продолжали выходить радиоактивные вещества. Одни приборы показывали лишь верхний предел своей шкалы, другие зашкаливали.
Но без точных замеров невозможно было принять решение об эвакуации Припяти, определить границы заражения и начать ликвидацию. Кто-то должен был приблизиться к реактору.
В тот день начальник химических войск Министерства обороны СССР генерал-полковник Владимир Пикалов находился на военных сборах в Прикарпатском военном округе. Утром ему позвонил начальник Генерального штаба маршал Сергей Ахромеев и сообщил о крупной аварии на Чернобыльской АЭС.
Пикалов получил разрешение поднять по тревоге 122-й мобильный отряд ликвидации последствий радиационных аварий и отправился к станции.
Когда «Волга», в которой ехал Пикалов, приблизилась к опасной зоне, генерал приказал остановиться. За рулём находился молодой солдат. Пикалов высадил его и сказал:
– Оставайся, сынок, тебе ещё детей рожать...
После этого генерал сам пересел за руль и поехал к станции. Он объехал её, насколько позволяли разрушения, осмотрел взорванный энергоблок с разных сторон и вернулся назад.
Но одного осмотра недостаточно. Нужно провести полноценную разведку: замерить уровни излучения на участках, установить наиболее опасные направления и понять, куда распространяется радиоактивное облако.
Около полуночи к Припяти подошла передовая группа 122-го мобильного отряда. В её составе находились специальные бронированные машины радиационно-химической разведки. Пикалов решил ехать к реактору второй раз.
Сначала рядом с ним находился механик-водитель – снова солдат срочной службы. Но в безопасном месте генерал остановил бронемашину и приказал водителю выйти. Солдата он оставил позади.
Сам занял его место и повёл БРДМ к четвёртому энергоблоку. Подъездные ворота оказались закрыты. Пикалов не стал возвращаться и искать другую дорогу. Он протаранил ворота бронемашиной и продолжил движение, стараясь приблизиться к развалу блока настолько, насколько это было возможно.
Вокруг стояла мёртвая тишина. В темноте чернели обломки стен. Разрушенный реактор отсвечивал малиново-оранжевым заревом. Иногда из развала вырывались искры.
Генерал двигался вокруг станции и отмечал показания приборов. Возле разрушенного блока радиометр ДП-3Б, имевший верхний предел измерения 500 рентген в час, зашкалил. Настоящий уровень мог быть ещё выше.
Пикалов не мог знать, не произойдёт ли новый выброс. Не мог знать, выдержит ли техника. Не мог даже точно рассчитать дозу, которую получал за бронёй. Но продолжал объезд, потому что без этой разведки командование оставалось почти слепым.
Он увидел главное: произошла не небольшая авария, которую можно устранить силами персонала станции. Перед страной была крупномасштабная радиационная катастрофа.
Утром 27 апреля Пикалов доложил Генеральному штабу, какие части химических, инженерных войск и Гражданской обороны необходимо срочно направить в район Чернобыля. Он сообщил Правительственной комиссии о тяжёлой обстановке на станции и в Припяти и предложил немедленно эвакуировать население.
Полученные данные помогли составить первоначальную картину заражения и начать развёртывание сил там, где они были нужнее всего.
Сам Пикалов остался в Чернобыле. Он руководил работой военных химиков, организацией радиационной разведки, дозиметрическим контролем и дезактивацией. В зоне аварии генерал провёл около двух месяцев, отдыхая порой по два-три часа в сутки. Его здоровье после Чернобыля заметно ухудшилось.
24 декабря 1986 года Владимиру Карповичу Пикалову присвоили звание Героя Советского Союза – за вклад в ликвидацию последствий аварии, мужество и героизм.
❤️ Подписывайтесь на проект «ПОДВИГИ», где собраны интересные истории о героях нашего народа!
✔️ Зелёная книга. Подписаться
#️⃣ #подвиги