Что младенец на самом деле запомнит

Есть некоторая проблема у естественной идеи «младенец всё равно ничего не запомнит»: на деле он вообще-то запоминает довольно много.

Просто его память пока не очень похожа на наш внутренний архив, где можно достать конкретный эпизод и мысленно его пересмотреть. Она скорее складывается из узнавания, привычек, ассоциаций и ожиданий. Этот голос я уже слышала. Этот запах знакомый. После вот этих действий обычно начинается сон. Если я двигаю рукой вот так — происходит вот это. Этот человек берёт меня на руки, и рядом с ним обычно кайфово.

То есть младенец постепенно запоминает людей и звуки, учится узнавать повторяющиеся ситуации, осваивает движения, замечает закономерности и связывает ощущения с тем, что происходит дальше.

А вот воспоминаний вроде «мне было четыре месяца, и я в присутствии уважаемых людей практически одновременно рыгнула и пукнула» почти наверняка не останется. Это называют инфантильной амнезией. Раньше её часто объясняли просто незрелостью мозга, но современные исследования показывают: младенцы уже способны формировать следы памяти.

Похоже, дело не только в том, что воспоминание не записалось: часть ранних следов действительно формируется, но позже доступ к ним становится затруднён. Мозг быстро перестраивается, дозревают системы памяти, появляется речь и способность складывать опыт в связную историю про себя. Есть и гипотеза, что бурный нейрогенез в гиппокампе частично «перезаписывает» ранние следы.

Сонечка почти наверняка не запомнит своё младенчество так, как помню его я, но оно всё равно понемногу становится частью того, что она знает о мире. Где-то очень глубоко будет записано: борода у папы и дедушки колючая, мама пахнет мамой, а сиська обычно появляется, если достаточно убедительно попросить.