Одиссей выиграл войну — и потерял душу. «Одиссея» Нолана как приговор эпохе победителей 🌊

«Новый рассвет взойдёт над погрузившимся во тьму миром — когда наши ошибки снова будут забыты» — этой фразой заканчивается «Одиссея» Кристофера Нолана. Я выходил из зала с ощущением, что посмотрел не блокбастер за двести миллионов, а сеанс глубинной терапии длиной в три часа.

Так совпало, что буквально три недели назад я пересматривал один из первых фильмов Нолана — «Мементо»: историю мужчины, у которого не работает краткосрочная память и который, расследуя гибель жены, сохраняет улики в записях и татуировках, каждое утро просыпаясь человеком без вчера. «Мементо» — это пространство без прошлого и будущего, время, из которого ушёл Бог. Чистилище — или, как сказали бы мы, психоаналитики, пространство травмы: место, где человек обречён ходить по кругу, пока не найдёт в себе силы встретиться со всем ужасом произошедшего и вернуться в собственное Начало.

«Одиссея» — ровно о том же, только размахом в целую цивилизацию.

Одиссей побеждает в Троянской войне, достигает пика могущества, славы и силы — и именно в этой наивысшей точке проваливается в жуткий экзистенциальный кризис. Потому что, когда стихает грохот победы, человек остаётся лицом к лицу со своей душой — а душа его разрушена и разбита всем тем, что пришлось совершить ради триумфа. И пока он не пройдёт путь искупления, принятия и рефлексии, он не сможет вернуться домой — ни в прямом смысле, ни в том, который важнее прямого. Гомер, задолго до Кэмпбелла и всей поп-психологии с её «путём героя», первым сформулировал этот маршрут: настоящее путешествие начинается не тогда, когда ты уплываешь на войну, а когда пытаешься с неё вернуться.

У Гомера есть строчка, от которой у меня мурашки уже двадцать лет: боги вплетают несчастья в судьбы людей, чтобы будущим поколениям было о чём петь. Вдумайтесь — это самое древнее определение психотерапии из всех существующих. Превратить катастрофу в песню. Травму — в рассказ. Симптом — в речь. То, что не рассказано, повторяется; то, что стало историей, отпускает.

Но «Одиссея» — не только история личной трансформации. Это приговор всей нашей эпохе — нарциссической, агрессивной, материальной, статусной среде, захватившей мир в последние годы. Тьма, накрывающая Грецию после победы над Троей, — прямая рифма к сегодняшнему дню, где правят деньги, беспринципность и бездумная сила. И в этом страшный урок: иногда лучше оказаться проигравшим, чем выигравшим, — потому что именно в лучах славы сердце подвержено наибольшему искушению поверить в собственное величие и непогрешимость. Проигравший знает, что он смертен. Победитель это забывает — и с этого начинается его гибель.

Когда понимаешь, что история в основе фильма написана двадцать семь веков назад, становится очевидно: мы как человечество почти не меняемся — хотя очень стараемся делать вид, что это не так.

И ещё одно. Одиссея — это путь из дома домой, но даже если дом остался тем же физическим местом, он никогда не будет прежним: река времени уносит нас всегда вперёд, и вернуться в прошлое невозможно — можно только вернуться к себе.

Но история несомненно повторится, и Одиссей снова вернётся домой, и снова скажет:
«Новый рассвет взойдёт над погрузившимся во тьму миром — когда наши ошибки снова будут забыты».

До новых рассветов ⚡️

Подпишись и смотри кино глубже