Пишут комми, что русский солдат перекрасился. Я и сейчас русский либерал. Вот что я писал 23 февраля 2015 года:
Смешивая Россию исключительно с Советской властью, отказывая стране в досоветской истории, отказывают и в России послереволюционной. Чаще же историю России начинают писать с 91-го года. А то, что до 91-го, до 17-го это не наше. А чьё? Петлюровское? Чья это история? Никогда ещё так не смешивали патриотизм и любовь к режиму. Как сторонники режима, так и его противники. Для меня Киев – это Киев Белой гвардии Михаила Булгакова, а не Петлюры. Белая гвардия – это наша история.
Сколько помню себя, как только хоть немного познакомился с историей страны, никогда не считал Крым украинским. Мой отец был ярым антисоветчиком, сторонником Белого движения, от него я знаю и помню много песенного творчества русской эмиграции, именно с ним мы говорили о многом. Крым всегда был российским с момента завоевания. Недавно, перелистывая географический атлас 1983-го года, я обнаружил, что когда-то школьником я поправил границы Украины. Харьков, Донецк, Екатеринослав, Херсон, Николаев, Одесса. Это моя страна, моя история, такая же как Вологда, Кострома, Петербург, Новосибирск, Владивосток. Читая младшим школьником Книгу будущих адмиралов, я воевал Крымскую кампанию 1853-56-го и выдерживал осаду Севастополя, из моего города Севастополя отправлялся в поход флот адмирала Ушакова, оборона Одессы и Севастополя в Великую Отечественную – это моя личная историческая память. В моей памяти все ужасы и катастрофа Керченской операции. Это не империя, это моё историческое пространство и память.
Сейчас не любят вспоминать в среде интеллигенции никаких слов украинских политиков о том, как бы сжечь ненавистный Крым, или сначала пообещать любые автономии, а вешать уже потом. Никто не вспоминает здесь в Москве писания украинских интеллектуалов о том, как Россия потеряла в 91-м Крым, потому что «кто раньше встал, того и тапки». Не вспомнят ни январский референдум в Крыму 91-го года, ни крымские выборы 94-го, ни государственный переворот 95-го.
Это нам писали «москали, только такие фееричные идиоты как вы могли так про…ать самый лакомый кусочек со всего бывшего совка. Про…ли, а потом ещё по пьяни и узаконили это. Это ваша боль, ваше унижение, ваш позор! Живите и мучайтесь с этим вечно!». Историческая память народа обладает мощной силой, если народ не растерял свою историю. Кстати, только народ с исторической памятью сможет противостоять исламскому государству: в мире три народа обладают исторической мощью, американцы, китайцы и русские. У старой Европы история уже музей, а у нас жизнь. Только никто больше нас не калечит как наша же власть. Но наш народ ещё потребует к себе уважения.
Крым был пробуждением самоуважения, того, чего так не хватает в остальной России. Потому народное движение в Крыму и было задушено. Нельзя в Россию по своей воле, в Россию можно только по воле власти.
23 февраля 2014-го года в Севастополе народное движение поменяло власть. На свою. Севастополь впервые получил своего легитимного главу города. Никто не знал, чем закончится тогда эта история. Это была настоящая Русская весна, показанная изобразительными средствами на Олимпиаде, подтверждённая спортивными победами и практически мгновенно нашедшая политическое выражение. Я не был тогда уверен, что пассионарности подъёма Севастополя хватит на весь Крым. Хватило. Еле-еле. Впрочем, говорить о Русской весне за пределами Крыма невозможно. Русская весна неизбежно становилась под защиту авторитарного режима. Потому погасла и в Крыму, сразу после возвращения Крыма. И выбора здесь не было. А этому режиму любая весна противопоказана. Весна не случилась в Донбассе, как бы кто ни хотел её придумать, это не возрождение русского мира, это катастрофа русского мира в Донбассе. И тени Весны не случилось в России. Хотя, пусть это покажется странным для столичной политической богемы, фитиль весны именно в Крыму. И это фитиль не бомбы, а фейерверка изменений и реформ в России.
23 февраля останется теперь как день Севастополя, города русских моряков. Я бы хотел, чтобы навсегда.
_
Не могу сказать, что я согласен теперь во всём с собой 11-летней давности. Но с главным несомненно.
