Общее и частное: перегибы на местах.

Для понимания истинной природы явлений важно понимать являются ли они частными (особый статус ряда регионов, отмеченных Сокуровым при противонаправленной тенденции на общем уровне), или общими, как повышение репрессивности во всех сферах общественной жизни в условиях тоталитаризации.
Оценка уровня явления явления полезна и в трактовке внешнеполитических событий. Так, частности в виде обострения конфронтации на украинском направлении, а также оглашение несколько фантастической доктрины могут иметь прямое отношение к делу МН17: в решении суда будет отражено участие или неучастие России в военных действиях, что повлияет на общие условия взаимодействия России и ЕС.

На внутреннем уровне классовые государства и общество нередко трактуют общее и частное по-разному исходя из разницы в интересах. Так, при наличии надгосударственной опричнины, обществу свойственно видеть системность репрессий, в то время как государственные источники будут стремиться видеть перегибы на местах.
С точки зрения криминологии, перегибы на местах представляют собой противоправные действия, выражающиеся в умышленном нарушении законодательства указанного государства работниками исполнительной власти ради достижения поставленной цели.
По сути, любые перегибы на местах тоже являются проявлениями общего - последствиями сверхэтатизма и дегуманизации системы.

Причина данного явления - нежелание системы нести коллективную ответственность перед обществом (диктатура всегда права). С точки зрения пропаганды любого недемократического государства, перегибы на местах это частные случаи, при огласке которых наказанию подлежат лишь прямо вовлеченные в отдельный эпизод персоны, в то время как остальные участники могут отделаться повышением в звании. Таким образом, система пытается предотвратить риск восприятия обществом преступности системы в целом, на самом деле вызывая обратную реакцию, усиливая классовый конфликт, недоверие к власти и дуализм "мы-они" с обеих сторон. Поэтому более эффективным решением, характерным для устойчивых личных диктатур является обвинение в преступлениях конкретного высокопоставленного чиновника "предавшего Вождя и Родину": гуманизм в отношении "своих" при общей дегуманизации влечет усиление классового конфликта.

Сложно без иронии утверждать о существовании специальных приказов с гербовой печатью об убийствах оппозиционеров, пытках в колониях и осуждении невиновных во славу статистике, однако вполне корректно говорить о толерантности недемократических государств к данным видам правонарушений.
И здесь важно учитывать рептильную природу подобных режимов: пока сомнительное с моральной точки зрения действие приносит нужный результат с точки зрения поддержания стабильности системы, такое действие может считаться допустимым.
Посмотрим как подобная система реагирует на менее страшные правонарушения, приводящие к демонстрации ее слабости и увидим разницу.

Аналогичным образом можно трактовать отношение к дедовщине и палочной системе - явления фундаментально противозаконны, но создают иллюзию управляемости и порядка в хаотично-злом сеттинге.
Таким образом, в качестве предпосылок перспективной диктатуры "из говна и палок", мы имеем порядок "из говна и палок", основанный на страхе общества перед незаконным преследованием силовыми структурами и не только. Тем самым подверждается вывод, что сверхэтатизм гораздо ближе к (почти) управляемой анархии, чем к истинному порядку умеренного этатизма.

Возможно ли долгосрочное поддержание иллюзии порядка противозаконными способами? Несмотря на усилия романтизаторов диктатур, как показывает реальная история, нет. Данный подход эффективен в диктатурах-однодневках Африки и Латинской Америки, однако более устойчивые диктатуры предполагают опору на законодательство и народные массы: класс для тоталитарных диктатур и общество в целом для авторитарных. Общество пассивно (пока хватает денег на еду), но не тупо, и согласно поддерживать пропагандистские конструкты только там, где видит уважительный повод для солидарности с системой и ее секрецией Полишинеля.

Комплекс Кассандры