Спасти журналиста Степанова

Увидел волну заказных публикаций, направленных против иркутского журналиста Павла Степанова. С Павлом мы не друзья, очно не знакомы. А заочно я с ним даже спорил однажды.

Но!

Я готов отстаивать право Степанова на высказывание. Особенно если он окажется в сложной ситуации.

Степанов на региональном, очень неблагодарном точки зрения финансовой и зрительской отдачи рынке делает не только качественный журналистский продукт, но и развивает собственную информационную платформу с десятками тысяч подписчиков, которые ему доверяют. Некоторые работы Степанова носят образцовый характер в своих жанрах, например, видео с мэром Иркутского района Леонидом Фроловым задокументировало эпоху управленческой лояльности, а не профессионализма.

Степанов может не нравиться как человек, но он талантливый профессионал, трудяга и человек с геном свободы, в том числе предпринимательской. Количество таких людей у нас в стране измеряется тысячами, а при этом они созидают и двигают вперед наше общество.

Такие журналисты в регионах – не просто люди, они информационная инфраструктура, формирующая культурный код современности на своей территории. В Красноярске таким является Дмитрий Полушин, в Туве Альмира Сенди, в Томской области Андрей Остров.

Кстати, меня очень резануло в заказных публикациях о Степанове упоминание красноярского политика Александра Глискова. Во-первых, потому что те, кто так пишет, смешивает политиков, политтехнологов и журналистов, блогеров, медийщиков. А это неверно, именно не в этическом, а деятельностном, практическом смысле. А во-вторых, напомню, что Глискова выпустили из колонии, отменив приговор, отправив расследование на пересмотр и смягчив меру пресечения сначала на домашний арест, а сейчас и вообще на запрет определенных действий. Все потому, что никак не шьется к нему это дело, основанное на оговоре от человека, самого находившегося под следствием за вполне реальные противозаконные действия и после этого отпущенного на свободу.

Это как раз обратный пример. Что честных людей могут оговорить, попытаться сломать им жизнь. В итоге Глисков мучается уже 3 года. Но у него хоть есть надежда на справедливость, в отличии от Михаила Афанасьева из Хакасии, отбывающего сейчас 8 лет за публикацию, которая на момент выхода не попадала под действие закона о фейках, да и не содержала недостоверной информации и не была направлена против нашей страны, а защищала права конкретных российских граждан.

Я не знаю, чем руководствуются люди, которые берутся размещать посты с посылом, что таких людей как Степанов надо осудить, развязывая против них травлю. Ведь вы запугиваете своих же коллег! У нас в стране в прошлом людей со свободным мышлением было принято гнобить, изводить, выдавливать. Помогало ли это? Приносило пользу Родине?

Теперь по сути обвинений. Информационное вымогательство – это когда человек продает бездействие. Например, предлагает блок на негатив. Именно сам предлагает платить ему за то, что он не будет работать. Когда же блогер начинает сотрудничать кем-то и публиковать позитивные информационные поводы – это работа. Да, после этого появляется аффилированность, и законодателю надо продумать механизмы ее обозначения, чтобы перевести деятельность из тени в легальное поле. Но нарушением закона это не является. Это очень важно.

Кстати, для государства чаще всего не секрет, с кем тот или иной блогер сотрудничает. Большинство из них ИПшники, через расчетные счета проходят платежи, с которых платятся налоги.

Степанова сейчас надо защитить от нападок, профессиональным сообществом спасти. Хорошо, что у нас есть такой шанс, а то бывает, что человек оказывается с переломанной при задержании берцовой костью в больнице в СИЗО, а коллеги об этом узнают только через несколько дней и уже ничем не могут помочь.