Евгений Полухин, генеральный директор юридической компании «Legal principles»:

— Современная практика показывает, что при рассмотрении споров о субсидиарной ответственности суды начали чаще оценивать действия директоров сквозь призму ESG-рисков. К примеру, в деле №А57–600/2019 о банкротстве ООО «Плавстройотряд» суды истолковали непринятие руководителем природоохранных мер как поведение, не отвечающее критериям разумности и добросовестности; последствием стали экологические административные штрафы и взыскание экологического вреда, что увеличило обязательства должника перед Росприроднадзором.

Схожая логика прослеживается в ряде других дел о понуждении к разработке мероприятий при неблагоприятных метеорологических условиях, где суды проверяли наличие у компаний документированных мер по управлению экологическими рисками (дела №2–739/2025, №02–5886/2025, №2–758/2023). И отсутствие таких процедур квалифицируется судами как незаконное бездействие природопользователя и создает риск штрафов, предписаний, прокурорских исков, запрета деятельности и последующих убытков для компании.

При этом экологические риски в России уже стали источником реальных имущественных потерь. Показателен иск Генпрокуратуры к бывшему контролирующему акционеру ПАО «Южуралзолото группа компаний» Константину Струкову о взыскании около 3,9 млрд руб. за ущерб от прорыва дамбы на Светлинском месторождении в 2024 году.

В 2021 году Арбитражный суд Красноярского края взыскал с АО «Норильско-Таймырская энергетическая компания» (входит в группу «Норникель») рекордные 146,2 млрд руб. за разлив дизельного топлива на ТЭЦ-3 в Норильске в мае 2020 года. Ущерб от разлива мазута после крушения танкеров «Волгонефть-212» и «Волгонефть-239» в Керченском проливе в декабре 2024 года Росприроднадзор оценил почти в 85 млрд руб.; требования рассматривал Арбитражный суд Краснодарского края. Эти цифры формируют среду повышенной имущественной ответственности за экологические нарушения, и суды при оценке добросовестности менеджмента учитывают подобные прецеденты.

Российские суды пока что применяют ESG-факторы бессистемно, без единого критерия добросовестности, а сама терминология не используется в судебных актах. Однако это не означает, что ESG-документация останется без внимания — напротив, она может стать ключевым доказательством разумности менеджмента. Западная доктрина уже идет дальше: директора обязаны учитывать долгосрочные риски, включая климатические, даже ценой краткосрочного снижения прибыли, а пренебрежение ими может расцениваться как нарушение фидуциарных обязанностей.