Я уже писала, что мой и без того огромный архив постоянно пополняется. И это не просто накопление материала — новые документы позволяют мне возвращаться к более ранним исследованиям, что-то уточнять, исправлять и дополнять.

Очень часто бывает удивительная вещь: если в исследовании остаётся какой-то пробел, через некоторое время именно для него находится документ, которого раньше не хватало.

Конечно, чаще я сама ищу, работая в архивах, изучая периодику, музейные собрания, письма, документы. И вдруг нахожу.

Но бывает и иначе.
Документы сами приходят ко мне.
Так получилось с Мариной Нижинской.

Когда я решила писать о ней, материала у меня было относительно немного. Но чем глубже я погружалась в её историю, тем стремительнее начал прибавляться материал. Один документ приводил к другому, затем появлялся ещё один, и постепенно история начинала складываться.

Когда книга уже вышла, кое-что всё-таки осталось неизвестным.

Позже я нашла могилу Марины — об этом я уже писала.

А совсем недавно ко мне пришли документы, которые как раз закрыли несколько оставшихся пробелов.

И самое важное для меня — это живые документы, оригиналы. Не пересказ, не чья-то поздняя публикация, не ссылка на источник, а сами документы, которые прошли через руки людей, о которых я пишу.

Для исследователя такие моменты бесценны.

А для меня в этом есть ещё что-то личное.

Иногда мне кажется, что человек, о котором ты пишешь, словно сам открывает тебе следующую дверь, и именно тогда, когда ты к ней подошёл.

И когда спустя годы к тебе приходят оригинальные документы, которые помогают восстановить ещё одну часть его жизни, я воспринимаю это как знак доверия.

Значит, я иду правильно.

И, наверное, именно ради таких моментов и стоит заниматься историей, чтобы постепенно возвращать людям их настоящую жизнь, документ за документом.