Две книги. Два совершенно разных отношения к «научности».

Есть один интересный контраст, о котором, мне кажется, стоит сказать прямо.
В 2026 году в России вышла книга Руперта Кристиансена «Империя Дягилева. Как русский балет покорил мир».
Книга прошла профессиональную научную редактуру и была выпущена крупным издательством.
При этом в русском издании часть текста была скрыта цензурой в связи с российским законодательством. Эти купюры снабжены специальными пояснениями прямо в книге.
То есть книга, содержащая положения, которые издатель счёл невозможным опубликовать в первоначальном виде в соответствии с российским законодательством, спокойно проходит научную редактуру и выходит в России.

Более того, в самой книге встречаются весьма резкие характеристики деятелей русского балета и русской культуры. А также пренебрежительные характеристики русских, русского характера и русской художественной традиции в целом. Это уже не вопрос закрытых фрагментов, а авторская манера говорить о людях и культуре, которая остаётся в опубликованном тексте.

Эту книгу Ольга Анатольевна Федорченко рекомендует в своём канале. См. ссылку.

Теперь рассмотрим мою книгу.
О моей работе публично говорилось:
«подтасовка фактов»;
«домыслы»;
«избирательное использование научного аппарата»;
«сомнительная интерпретация фактов».

Арсений Суржа, который сам признаёт, что мою книгу не читал, пересказывает эти обвинения со ссылкой на профессиональное сообщество и говорит, что научная среда устроила «ревизию и обструкцию» моего труда.

Я неоднократно обращалась к Ольге Анатольевне Федорченко с простым предложением: если в моей книге действительно есть «подтасовка фактов», покажите хотя бы один конкретный пример.
Никакой обратной связи я не получила, если не считать её отзыва двухгодичной давности. См. ссылку выше.

Также есть публичный комментарий Андрея Галкина, которого Суржа называет среди искусствоведов, резко оценивавших мою книгу: "вашу книгу лучше сжечь или отправить в нужник"
и: "Распространению ваших сочинений нужно препятствовать". См. ссылку выше.

И здесь возникает вопрос.
Почему по отношению к одной книге вполне допустимо научное редактирование, даже когда издательство вынуждено скрывать из текста целые фрагменты в связи с требованиями российского законодательства, а по отношению к другой — появляются разговоры об «обструкции» и даже призывы препятствовать её распространению, при этом без предъявления хотя бы одного конкретного доказательства заявленной «подтасовки фактов»?

Я не утверждаю, что это само по себе доказывает причину происходящего. Но у меня есть все основания поставить вопрос о разных критериях отношения к двум книгам.

И чем больше я сопоставляю эти два случая, тем меньше вижу в происходящем обычную научную дискуссию о фактах.
Возникает другая гипотеза: проблема может быть не столько в том, что именно написано в моей книге, сколько в том, кто получил право говорить о русском балете, кто считается «своим» в этом профессиональном поле и кто вдруг оказался рядом с уже существующей территорией.

И здесь особенно интересно вспомнить совершенно откровенные формулировки, которые сами участники профессиональной среды используют в своих открытых чатах: