На этой неделе несколько раз была на Новой сцене Александринского театра – на фестивале «Реверберация», посвященного документальной драматургии.
К термину «документальная пьеса» у меня много вопросов. Прежде всего: ну почему рассказ человека рассматривается как документ? Не надо быть психологом, чтобы понимать, что люди рассказывают другим и самим себе некие нарративы, истории, которые их устраивают, уводят от тревоги. Что к реальным событиям это часто не имеет никакого отношения, это просто мнения, отношения и т.п. В правильных документальных пьесах человека вскрывают против его воли, обнажают его (само)обман, хотя бы немного, хотя бы в конце... Но молодые драматурги как будто и вовсе не стремятся к этому. Человек рассказал (желательно что-то провокационное) – мы ему поверили.
В одном из эскизов на «Реверберации» герой делился своими снами (сюжетами, образами, которые, хочется надеяться, не полностью прошли внутреннюю цензуру), и пьеса получилась намного объемнее, достовернее – для меня по крайней мере.