I
Небо скребут портовые краны,
как когти его черной кошки,
рваные раны закат оставил,
из окошка мусорной баржи не видно моря,
только горы отходов отливают охрой,
в этом отражении космоса
что-то тревожит матроса.
Он забивал китов, возил кокаин в Голландию,
скрывался от мафии на нижних палубах,
в груди леденела сталь и кипела кровь,
покаянно молился, Упанишады читал,
вот только дыра в памяти,
словно нефтяное пятно посреди океана,
марианская впадина,
неразборчивая татуировка в виде компаса,
над горизонтом жадные птицы
и всего одно фото -
старый дом, незнакомая улица, кто-то.

II

Вот я иду по переулкам, сжимаясь до размера оливки,
гулкие переулки-тиски как стенки холодной рюмки.
Впереди седой синьор в восьмиклинке закуривает трубку,
табак пахнет жасмином, прохожу мимо, синьор тает в кольцах табачного дыма.

III

Он заказывает виски и косо смотрит на мои джинсы,
На нем замшевые мокасины не по погоде, шелковый платок в горох, фамильные запонки на манжетах, 
он читает русскую классику в переводе, 
представляет себя героем сюжета,
гусаром, дуэлянтом, повесой, соблазнителем русских невест, 
желанным гостем салонов и дач,
свидетелем духовных терзаний высшего света,
он хочет понять откуда
в моих цвета воды глазах
тоска переливается за берега залива и Гран Канала,
правда ли душа соткана из монастырского хора и березовых веточек.
Но я выше всех итальянских девочек,
из моего кармана виднеется томик Дарьи Донцовой.

Вглядываюсь в тень от толстой оправы,
ни печали ни хтони, 
зато его гены устойчивы к алкоголю. 

06.12.25
#стихи