Глава 6. «Чужие среди своих»

Тейлор

Я стоял, прижавшись спиной к шершавой стене, и слушал, как затихают шаги. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели. Потом — тишина. Только где-то далеко лаяла собака да из открытого окна на втором этаже доносилась приглушённая музыка — та самая злая бразильская фанка, от которой хотелось бежать ещё быстрее.
Я облизал пересохшие губы и осторожно выглянул из угла. Улица была пуста. Только мусор перекатывался по асфальту, да бельё на верёвках мерно покачивалось на ветру. Ни следа Матеуса, ни других охранников.
Я двинулся дальше, стараясь держаться теней. Ноги дрожали. Не от страха — от слабости. Я не ел с самого утра, а солнце уже клонилось к закату.
Фавелы жили своей жизнью. Дети гоняли мяч по разбитой площадке, женщины перекрикивались через улицу, мужчины чинили мотоциклы, не поднимая голов. На меня почти не смотрели. Чужак здесь был не редкость — туристы иногда забредали по глупости. Но их быстро выводили. Или не выводили.
Я свернул в очередной переулок и чуть не налетел на группу парней, сидевших на корточках у стены. Они играли в карты. Увидели меня — переглянулись. Один, самый молодой, с косичками дредами, ухмыльнулся.
— Эй, гринго, заблудился? — спросил он на ломаном английском.
— Ищу выход к набережной, — ответил я, стараясь говорить спокойно.
— Выход там, — он кивнул куда-то за мою спину. — Десять минут прямо, потом налево, потом вверх по лестнице. Но тебе туда не надо.
— Почему?
— Потому что там стоят люди Хоффмана.
Я вздрогнул. Имя прозвучало как пощёчина. Значит, они уже здесь. Ищут меня.
— Кто такие Хоффманы? — спросил я, притворяясь, что не знаю.
Парень с дредами усмехнулся, бросил карты на землю.
— Не прикидывайся. Мы знаем, кто ты. Тот, который влез в дела «Богов смерти». Тот, который посадил старшего Хоффмана. Теперь младший хочет твою голову.
— Откуда вы знаете?
— Здесь все знают, — он махнул рукой в сторону улиц. — У новостей длинные руки. А у фавел — длинные языки.
Он встал, подошёл ко мне вплотную. Я напрягся, но он не ударил. Только заглянул в глаза.
— Ты храбрый, гринго. Или глупый. Не знаю. Но если хочешь выжить, слушай меня. Не ходи к набережной. Они там перекрыли выходы. Иди вверх, к старой церкви. Там укрытие. Там женщина, которая помогает таким, как ты.
— Каким?
— Потерянным, — он усмехнулся и вернулся к картам. — Давай, исчезай. Мы тебя не видели.
Я не стал спрашивать, почему он помогает. Просто кивнул и пошёл вверх по лестнице, которая уходила в холм.
Лестница была бесконечной. Ступени стёрлись, кое-где отсутствовали, приходилось перешагивать через провалы. Пот заливал глаза, но я не останавливался. Только когда ноги начали подкашиваться, я позволил себе перевести дух.
Впереди показалась церковь. Маленькая, старая, с облупившейся колокольней и покосившимся крестом. Внутри горел свет — тусклый, жёлтый, свечной.
Я толкнул дверь и вошёл.
Тишина. Только потрескивают свечи. В углу, на скамье, сидела женщина. Лет сорока, с усталым лицом и чёрными, как уголь, глазами. В руках она держала чётки. Увидела меня — не удивилась.
— Садись, — сказала она по-английски с сильным акцентом. — Я знала, что ты придёшь.
— Откуда?
— Тебя ждали. Агностис сказал, что ты будешь искать убежище. Что ты заблудишься в фавелах и придёшь в единственное место, где горит свет. — Она усмехнулась. — Он знает людей.
— Ты на него работаешь? — я напрягся, готовясь бежать.
— Я работаю на себя, — ответила женщина. — Агностис платит мне за то, чтобы я сообщала, если кто-то чужой зайдёт в церковь. Но я не люблю, когда мне указывают.
Она встала, подошла ко мне. Я смотрел на неё и не знал, чего ждать.
— Ты похож на моего сына, — сказала она вдруг. — Такой же упрямый. Тоже лез, куда не надо. Тоже думал, что победит зло.
— И что с ним случилось?
— Он умер. — Она сказала это обыденно, будто речь шла о погоде. — Агностис приказал. Говорил, что он предатель. На самом деле просто перестал верить в их бога смерти.— Танатоса, — выдохнул я.