Глава 4. «Начало блужданий»

Кап.
Кап.
Кап-кап-кап.
Я пришёл в себя в сыром подвале, сидя на стуле, связанный по рукам и ногам. Ноги и руки уже так затекли, что мне в моменте показалось, будто они вот-вот отвалятся.
Меня это начинало бесить. Особенно это дурацкое капание воды. Капли падали прямо на макушку.
— Мать твою, ну когда вы уже скажете, что это — шутка?.. — прошептал я в бессилии.
— Блин, можно как-то побольше экспрессии? А то скучно как-то, что ли... — басистый, с ленцой голос разорвал тишину.
Я резко обернулся на звук.
— Ты кто вообще?
Тот, к кому я обращался, вздохнул, поднялся со стула и сделал пару шагов ко мне. Теперь я разглядел его: скучающие карие глаза, длинные неопрятные чёрные волосы, смуглая кожа, мокрая белая рубашка и шорты цвета хаки. Обыкновенный бразилец. На первый взгляд.
— Тот, кому нужны деньги, — наконец ответил он и внезапно улыбнулся.
— Выходит, это похищение? У меня денег нет.
Мужчина хмыкнул. Улыбка сползла с его лица, но он выглядел скорее уставшим, чем злым.
— Деньги? — он покачал головой. — Нет, гринго. Это не бизнес. Это расплата.
Он отошёл в сторону, и я увидел, что в подвале был ещё кто-то. Тень в углу качнулась, и от стены отделилась фигура. Походка неторопливая, почти вальяжная.
— Он очнулся? — спросил второй. Голос низкий, спокойный, без акцента.
— Сам пришёл в себя, — пожал плечами первый. — Даже не пришлось водой поливать. Но молчит. Скучно.
Второй подошёл ближе. Короткая стрижка, тёмные очки, даже в полумраке. И татуировка на шее — та самая, которую я видел у Мантера. Круг. Солнце с треугольными лучами.
У меня внутри всё оборвалось.
— Вы из культа, — выдохнул я. — Но культ разгромлен. Хоффман в тюрьме. Вайден мёртв.
Второй снял очки. Глаза — серые, холодные, без блеска.
— Хоффман был моим братом, — сказал он ровно. — А документы, которые украл твой отец, стоили нам всего. Тридцать лет работы — коту под хвост. И теперь ты ответишь за это.
— Я ничего не крал, — процедил я сквозь зубы.
— Ты не крал. — Он кивнул на первого похитителя. — Обыщи его.
Тот шагнул ко мне, бесцеремонно запустил руку в карман джинсов. Я дёрнулся, но верёвки впились в запястья.
— Сиди смирно, — лениво бросил он, вытаскивая телефон. — Мы тебя не тронем. Пока.
— Чего вы хотите? — спросил я.
Второй — брат Хоффмана — сделал шаг к лестнице. Обернулся, посмотрел на меня так, будто я уже был трупом.
— Чтобы твой отец узнал, каково терять всё. Как мы. Когда он получит весть о тебе — пусть сам решает, что ему дороже: ты или его драгоценная правда.
Он ушёл. Шаги затихли.
Первый похититель остался сторожить. Он сел в углу, вытянул ноги и закрыл глаза — почти уснул. Или делал вид.
А я сидел в темноте, слушал капли воды и считал вдохи. Свои или его — уже не важно.
Раз. Два. Три.
Руки затекли окончательно. Но страха не было. Только глухая, холодная ярость.
Они не знали, что я уже выживал в подвале. И что я зол.
Стяжки больно впивались в запястья. Я начал тереть их о край стула — незаметно, по миллиметру. Металлический прут был шершавым, и я чувствовал, как капрон потихоньку поддаётся.
Время тянулось, как резина.
Раз — царапина на руке. Два — стяжка на левой руке лопнула. Три — я замер, услышав, как охранник заворочался.
Не проснулся.
Я аккуратно развёл руки в стороны. Пластик больше не держал. Ноги освободил уже дрожащими пальцами — узел на верёвке поддался после второй попытки.
Встать. Не грохнуться.
Ноги затекли так, что я чуть не рухнул. Ухватился за спинку стула, постоял секунду. Кровь застучала в висках.
Охранник всхрапнул.
Я шагнул к лестнице. Она скрипела под ногами, как больная десна. Каждая ступенька — риск. Но он спал.
Дверь наверху не была заперта. Просто прикрыта.
Я осторожно толкнул её плечом и вышел. Аккуратно спрыгнул вниз, осмотрелся — и только сейчас понял, куда вообще попал. В бесконечный лабиринт фавел.
Не успел я сделать и десяти шагов, как позади услышал яростное: