Если все мы понемногу сбиваемся с пути жизненного, то ульяновские трамваи все чаще сходят с пути железного. И каждый сход трамвая с рельс для нас как вылеты Даниила Квята на "Ред Булл" и "Торо Россо". Мы видим фотки новых трамвайных аварий и готовы хвататься за голову, как механики в боксах "Формулы-1", когда их многомиллионная ласточка разбивается на скорости триста. А больше всего нам жалко кондукторов - этих жаждущих прибавки пенсионерок, этих бабок - божьих одуванчиков, которые в момент схода с рельс экстренно валятся на жесткие сиденья кверху сапогами, лишний раз вспоминая про потрепанный долгой жизнью копчик.

Мы могли бы глумиться над нашими старыми трамваями, и под фоткой каждого раскорячившегося вагона добавлять вопрос "А как тебе такое, Илон Маск?" и направлять его в американское инновационное прекрасное далёко. Но мы этого не делаем. А если бы пару недель назад со столбом поцеловался не девятый трамвай, а девятый заниженный таз с гремящим на всю Скриптонитом, мы бы изящно закидали его водилу твердой фракцией канализационных стоков, в то время как в водительницу вагона мы не кинули даже камня - она для нас как библейская Мария.

Любовь ульяновцев к трамваем сильна почти так же, как и к Ашану. Несколько лет назад разговоры о ликвидации трамваев были задушены в зародыше. И можно быть уверенным, что если бы на Гончаровке и Железке и правда начали выкорчевывать рельсы, то не было бы недостатка в последователях Карениной - правда, бросались бы они на две железных струны не от запутанности своих намерений, а от их предельной ясности - лечь костьми за знакомую трамвайную тряску и за ласкающие слух фразы: "Задняя площадочка, оплачиваем за проезд".

Наши дедушки и бабушки по-прежнему ждут трамваи. У них нет приложения "Яндекс.Такси", а слово "Убер" для них - это что-то от поганой немчуры, не добитой в 1945-м. Они не полезут в маршрутку с тремя сумками, набитыми картохой, заботливо накрытой шерстяными носками с рынка. Они даже в автобус не полезут. Потому что их нет. Они будут ждать свой любимый трамвай 9/11, несмотря на зловещий номер, который обозначает и службу спасения, и одиннадцатое сентября. Но это их не волнует: Америку они познавали по песням Наутилуса.

Еще Гоголь писал: особенность всякого русского возницы в том, что какие бы помехи не повстречались у него на пути, он куда-нибудь да приезжает. Наши трамваи такие же: несмотря ни на что, они всегда куда-нибудь доезжают, пускай даже до депо, обламывая пассажирам всю малину. Мы не бросим эти железяки, они еще пошумят.