47 глава
Умар
Мы с Мили проснулись ближе к обеду, потому что выжали друг из друга все соки — и, чёрт возьми, мне это нравилось до дрожи. Моя жена — богиня во всём, но сегодня она доказала, что даже без всякого опыта умеет творить в постели такие вещи, от которых у меня кровь кипела и сердце билось где-то в горле.
Тихонько поднявшись с кровати и бережно переложив её голову на подушку — будто она была чем-то невероятно хрупким, — я заказал завтрак. Продукты привезли быстро, и я решил приготовить сам: ещё не знал, насколько тут вообще умеют готовить, а хотел, чтобы ей было вкусно. Пока я возился у плиты, не сразу заметил, как Мили встала, успела даже искупаться и теперь, с мокрыми волосами, обняла меня со спины. Её нежные ладони скользнули по моей груди, а потом она чмокнула меня в щёку и, хихикнув, стащила дольку помидора — и тут же убежала в комнату, видимо, собираться: сегодня мы должны были гулять по Италии.
Завтрак растянулся — ну, или я просто не мог перестать отвлекать её: то шептал что-то на ухо, то тянул к себе на колени, то ловил её взгляд и не отпускал, пока она не смеялась. Наконец, кое-как доев, мы вышли из гостиницы. Такси, заказанное на весь день, ждало нас, чтобы возить по городу и показывать, куда ехать.
Мы ездили по каким-то достопримечательностям, фоткались — очень много фоткались. Мили смеялась, кружилась, ловила свет, а я смотрел на неё и думал, что никакие руины и соборы рядом не стоят с тем, как у неё глаза светятся. Мы ели пиццу около какой-то цветочной арки — точнее, это был уличный ресторан, весь в цветах. Я почти не обращал внимания на обстановку: моя главная достопримечательность шла рядом.
Позже вернулись в гостиницу, чтобы переодеться перед рестораном — по словам Мили, чертовски дорогим. Я купил ей платье — тоже, как она сказала, чертовски открытое и дорогое. Но мне оно нравилось. Особенно то, как она смотрела на себя в зеркале: в её взгляде не было прежнего страха, не было желания спрятаться. Казалось, всё это стеснение из-за шрамов, из-за тела, наконец-то ушло, и она просто радовалась себе, радовалась тому, как я на неё смотрю.
В ресторане мы сели за столик, ели пасту, и в какой-то момент я заметил, что волосы мешают ей есть. Не думая ни о чём, никого не стесняясь, я протянул руку и собрал их, чтобы она могла спокойно доесть. В ответ получил её благодарную улыбку — такую тёплую, что внутри всё переворачивалось.
Всё было просто прекрасно. До того момента, пока к нам не подошла какая-то женщина — или девушка, я даже не успел рассмотреть. Она начала нести какой-то бред на английском, мол, хочет познакомиться поближе, и даже стала писать свой номер телефона. Мы с Мили оба замерли — в полном шоке. А потом Мили схватила салфетку, на которой та писала цифры, смяла её и, швырнув обратно, сказала: — Забирай свой номер и катись отсюда! Мы женаты, и этот мужчина уже занят мной. Поищи другого, дорогуша.
Она встала, и я тут же подскочил следом, бросил на стол пару купюр и выбежал за ней на улицу. Мили хотела поймать такси, но не тут-то было. Я перехватил её руку, не найдя поблизости ни одного тихого места, заметил колесо обозрения и потащил её за собой. Сунул деньги парню, который там стоял, и нас быстро запустили в кабинку.
Кабинка тронулась, и тут я услышал её обиженный голос: — Ты дурак? Я что, просила тебя сажать меня сюда? Я вообще никуда не хочу ехать, понятно? Я вообще ничего не хочу. Знаешь, моя мать была права: мне не стоило надевать это платье. С моими шрамами нормальные люди такое скрывают, а я выставила себя напоказ. Конечно, увидев такое чудовище рядом с таким парнем, к тебе начнут подкатывать. Какому нормальному мужику нужна изуродованная баба…
Она кричала, и только потом я понял, что она плачет, а сама этого даже не замечала. И я вдруг осознал: моё молчание, мой шок от этой нелепой сцены она приняла за то, что мне было приятно это внимание. Хотя это было совсем не так.
Не найдя ничего лучше, понимая, что она сейчас в бешенстве — и от ревности, и от стыда, и от всего этого разом, — я резко притянул её к себе, усадил на колени и, глядя ей прямо в глаза, прошептал: — Посмотри на меня.