Последние времена настают?

Недалеко от моего дома уже лет 20 продают овощи и фрукты. Сперва под открытым небом «с колес», затем поставили тесный ларёк, теперь скромный павильон. Прямо на остановке, в спальном районе. Удобно: вот возвращается человек с работы и заглянет за свежими, недорогими овощами. Как к ним не зайдешь – всегда очередь.

Владелец точки, по канону, с Кавказа, за прилавком уже стоит изредка. Последний год покупателей чаще обслуживает тихая женщина в хиджабе и пара её сыновей. До августа к ним не было вопросов. Напомню, 18 июля губернатор Мазур подписал распоряжение о существенном ограничении труда мигрантов в регионе. В списке «закрытых» сфер значится и розничная торговля, т.е. любые магазины. С 1 ноября стоять за прилавком должны только граждане РФ. В том же «Абрикосе» кассиры в хиджабах как-то тихо исчезли из виду.

Но не в магазинчике у остановки. В начале августа продавец с восточной деликатностью вдруг говорит: «Вы позавчера купили дыню, а расчет по терминалу не прошел. Оплатите сейчас, пожалуйста.» Тебя, правда, неделю в городе не было, приехал только утром. Вежливо объясняешь, что перепутала тебя с кем-то. В другой раз она пробивает по кассе кило картофеля, но на 600 рублей дороже – «Прикладывайте карту». Указываешь на ошибку. Смущено извиняется, говорит, замоталась, сегодня уже обслужила покупателя себе в убыток. Улыбаешься в ответ – бывает.

Выясняется, правда, так бывает и у твоих знакомых. Они же с недавних пор подмечают и сущую чехарду с ценами: в понедельник одна, во вторник другая, в среду – как в понедельник. Нередко продавец озвучивает их из головы, спешно рисуя отсутствующий ценник. Сезонные овощи могут оказаться вдвое дороже, чем в магазине, а подгнивающие фрукты на отдельном лотке стоят столько же, сколько и спелые.

Понятно стремление отдельной семьи из ближнего зарубежья «ковать железо, не отходя от кассы». Особенно, если из-за неё вскоре уберут. Медведь по осени тоже прослойку «нагуливает». Но, ожидаемо, магазинчик на остановке теперь всё чаще пустует – покупатель не любит обмана, даже вежливого и стыдливого. Он голосует рублём и ногами, благо есть куда пойти. Только чем масштабнее выходит «обвес», тем сложнее покинуть ларёк. От того негатив копится сильнее.

Контуры «овощного ларька» всё отчетливее прорезаются на многих уровнях общества. На каждом найдётся «кассир», пятой точкой чующий персональную «спячку». Даже если в этот раз минует участь сея, греющий жирок лишним не будет. Потому и нагуливают его как и где могут, теряя остатки стыда. Кто банально смухлюет и обвесит простодушных покупателей на пару тысяч в день. Кто выпишет себе премий на миллион, ведь тяжкие думы о народе преследуют не только днём, но и ночью, у общего костра. Другие же заведут в область мутных подрядчиков уже на казённые сотни миллионов, словно возвращая старый карточный долг. А где-то и вовсе распилят по карманам генеральских брюк миллиардные госконтракты.

«Тяжелые времена, матушка Марфа Игнатьевна, тяжелые. Уж и время-то стало в умаление приходить... Дни-то, и часы все те же как будто остались; а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается. Вот что умные-то люди говорят.» («Гроза», А.Н. Островский)